Человек закона

Шагом поднялся по небольшому уклону вплотную к дверям и, не выпуская ружья из рук, слез с лошади.

Старый пес энергично заскулил, потрусил к двери и остановился там, поджидая гостя.

— Что-нибудь не в порядке, парень?

Борден застрял на пороге, не в силах совладать с беспокойством. Медленно ощупал взором округу. Местность украшали ржавая тачка, валяющаяся на боку, всевозможные куски коррозирующего железа. Настоящая свалка утиля. Пирсон был мастер на все руки и неизменно утаскивал к себе все, что никому не надо, резонно полагая: когда-нибудь да пригодится.

Серый каменистый грунт плавно снижался к рытвине, служащей дождевым стоком. Никого не видно. Но Чантри не оставляло чувство, что за ним следят.

Подошел к двери. Открыта настежь.

— Эд?

Положив на створку ладонь, он толкнул ее, отворяя дверь пошире. Заржавленные петли тихо скрипнули.

Пол внутри оказался на удивление чист — недавно выметен. На столе стояла бензольная лампа. Она еще горела, но фитиль был привернут, оловянная тарелка, голубая эмалированная чашка, тут же лежали ложка, вилка и нож.

Тут же валялась кочерга. Шагнув через порог, Чантри увидел пустую койку с разворошенными стегаными одеялами и поеденной молью бизоньей шкурой.

На гвоздях, вбитых в стену, висела разная одежда, между прочими тряпками — старый комбинезон, пара поношенных сапог, послужившие свое куртки.

С колышка у изголовья, чтобы можно было схватить его спросонья, свисал пояс с револьвером.

Чантри оглядел комнату. Пила и топор на полу, ящик свечей, какие мог бы употреблять горняк, всякие мелочи… Коробка для хлеба; бочонок, вероятно с мукой; кое-какая бакалея, полно консервных банок. Недавно купленные припасы, ясно.

И ни следа Пирсона.

Чантри отошел к выходу и, стоя у самой стены, внимательно ощупал все взглядом. Безрезультатно.

Куда же исчез хозяин?

Он еще раз осмотрел хибару. Все лежит на своих местах. Можно подумать, жилец только что вышел, собираясь тут же вернуться.

Сарайчик был открыт, и там никого не было. А как насчет шахты?

Немало про эту шахту судачили. Многие не верили, что там есть хоть какая-то руда. Однако Эд ухитрялся с нее жить и, по рассказам судя, порой предлагал на продажу золотой песок или самородки.

Чантри подошел к буфету и снял с полки еще одну голубую чашку. С краю кусочек эмали отколот. Пригляделся к ней, не доверяя чистоплотности закоренелых холостяков типа Пирсона, но чашка сияла чистотой.