Человек закона

 — Борден сел и обвел глазами комнату. — Дал мне обещание, и я в него верю.

Ким Бака пожал плечами, глядя на Адамса.

— Особый сорт, мало таких осталось. До сих пор надеется на людей, верит им на слово. Способен нанять меня ухаживать за своими лошадьми, ей-ей!

Чантри повернул лицо к оратору.

— Возьмешься? — спокойно спросил он. — Хороший работник мне бы пригодился.

Лэнг Адамс в свою очередь пожал плечами.

— Бака, Чантри из таких, не вздумай становиться ему поперек дороги. Подведешь его, не отстанет от тебя до самой своей смерти… или твоей… Он вроде бульдога, не знает, когда надо зажать зубы.

Разговор принял общий характер, Борден смотрел наружу в надвинувшуюся ночь и обдумывал свой следующий ход. Большой Индеец ему действительно был нужен, и заботиться о сидящем в заключении Баке будет некому. К тому же и сам Бака будет ему не лишним.

Он не решался признаться себе, что его поступок имел и другое основание. В глубине души Чантри чувствовал убежденность, что Ким Бака — хороший человек, получше многих.

Плохо то, что он развил в себе вкус к дорогостоящему конскому мясу, покупать каковое ему не на что. Но если предоставить ему возможность, он мог бы стать кем только пожелает, и Чантри не хотелось видеть, как он скатится до тюрьмы, где его жизнь повернет в нежелательном направлении. Получив нынешний шанс, парень может оправдаться, и ежели так случится, Борден сдержит обещание и замолвит за него словечко судье.

Судью Чантри знал хорошо — закаленный первопроходец, стоящий за строгость, но знающий жизнь и сознающий: от ошибок не застрахован никто.

Борден верил: он даст Баке еще один шанс. И приговорит его к повешению, если тот не сумеет исправиться. Такой он человек: твердый, но понимающий.

Лэнг Адамс сегодня тихий. Высказывается скупо, а когда Борден осведомился о Блоссом Гейли, метнул взгляд в Баку и какое-то время не отвечал.

— С ней все в порядке, — сказал он наконец. — Рук на ранчо не хватает, так что я, может быть, поеду пособить.

— Она доброго работника потеряла — Пина Доувера, — подтвердил Чантри. — Знал его?

— Разговаривал. Да, работал неплохо, все говорят. Его ведь убили, так?

— Так… последнее дело Ригинза. Работал над ним перед своей гибелью.

— Жалко. Мог бы выяснить, кто это сделал.

— Мог бы? Наверняка бы выяснил. Не исключено, что уже успел выяснить, но теперь мы этого никогда не узнаем. Что ему было известно, для нас — закрытая книга, но погубителя Доувера мы достанем.