Бывший муж

Палка толстая, промерзлая, точно шире моего пальца. Но у страха не только глаза велики — дури тоже немерено. Палку я сломала, только осторожно не получилось — Илья вскрикнул, и крик его ножом по нервам. Теперь из его бедра торчал кусок этой палки, которую я боялась вынимать. Стянула с ребенка шарф, туго обмотала ему ногу, перехватив чуть выше, стараясь не смотреть на то, сколько крови натекло.

Иногда, когда мы дурачились и играли я поднимала Илью на руки. Но чтобы нести вот так, нет, давно уже не было. Он уже ощутимо тяжелый, мой маленький мужчина.

Ноги в снегу вязнут, руки немеют от тяжести, а я шагаю, и кажется, что вот этот шаг последний, больше не смогу. Но иду, и стараюсь не думать о том, что на белом снегу за нами остается вереница алых капелек. Слава богу, оборачиваться нет ни сил, ни времени.

Но у машины уже, когда дошла, опустила бледного Илюшку на сиденье заднее лежа, все равно обернулась. Крови отсюда не видно, зато яркими пятнами ягоды рябины на снегу. И так красиво, что страшно.

— Потерпи мой хороший, сейчас я тебя довезу. Все будет хорошо.

Скорую вызывать никакого смысла нет, пока они нас тут найдут. Сама быстрее довезу. Еду и по дороге в сети смотрю, какая больница здесь ближайшая, добираться до нашей слишком долго. Слава богу папа в меня вбил, что важные документы всегда должны быть с собой. У меня есть пластиковый квадратик медицинского полиса Илюшки, на телефоне фотография его свидетельства о рождении, главное доехать уже быстрее.

— Мам, — сказал Илюшка сзади.

 — Мы там лыжи оставили. Возле дороги.

— Новые куплю, — ответила я и заставила себя улыбнуться.

А самой разреветься хочется просто невыносимо, думаю, вот отдам Илюшку врачам, удостоверюсь, что с ним все хорошо, а потом забьюсь в какой-нибудь угол, чтобы не видел, не слышал никто и заплачу прямо в голос.

Дорога казалась бесконечной. Кто-то уже заботливо вычистил ее после ночного снегопада, но разогнаться как следует не получалось. Ближе к городу дорожное полотно стало лучше, но одновременно с этим стало гораздо больше машин.

Я то и дело оборачивалась и смотрела на Илюшку. Мне казалось, что из него вытек целый океан крови, я боялась, боже, как боялась! Илья был бледным и порядком напуганным. На кочках, когда машину потряхивало, морщился от боли и со страхом косился на ногу, перетянутую шарфом.

— Еще немного, милый, — обещала я. — потерпи.

Когда до больницы оставалось минут десять езды меня

остановили гаишники.