Брат ответит

— Я, правда, ничего не записывала!

Ее ноздри дернулись, клыки ощерились — настоящая львица, готовая порвать в клочья.

Я затараторила:

— Какой в этом смысл? Он все равно недееспособный! И я ничего не расследую, я ведь вам обещала! Я просто для себя хотела узнать.

— Хорошо, — ледяным тоном прервала меня она. — Тогда излагай сама. Со всеми деталями.

И демонстративно включила диктофон.

Что-то скрыть я даже не пыталась. Бесполезно — да и зачем?

Моя версия про злодейку-директора вызвала лишь насмешливый фырк."

"Но про таблетки и что Лейла их пить запрещала — Галина Георгиевна выслушала очень внимательно.

Процедила сквозь зубы:

— С чего ты взяла, что Ярославу давали именно андрокур?

— Ни с чего, — поспешно отозвалась я. — Просто версия.

— Однако кто-то тебя на нее натолкнул, — нехорошо усмехнулась полицейская дама.

— Ну… — Я испытывала стойкое ощущение, что стул подо мной раскалился. — Я случайно зашла на сайт «Дабл страйк». И там на форуме…

— Почему. Именно. На этот. Сайт? — Львица обратилась в кобру, не сводила с меня взгляда, прожигала насквозь.

Выдавать Нурлана — совсем позор, поэтому, как могла уверенно, сказала:

— Да что вы прицепились к этому «Дабл страйк»! Я помимо него кучу других прошерстила. Инвалидных, экстремистских, всяких.

— Откуда. У тебя. Возникла версия. Про таблетки? — Она продолжала плавить меня взглядом.

— У меня миллион было всяких версий! Я просто решила проверить одну из них!

Кобра наконец сдула свой капюшон. Львица передумала рвать жертву в клочья.

— Римма. Зачем тебе все это надо?

— Не знаю, — абсолютно искренне отозвалась я.

— Тебе кто-то платит?

— Нет. Клянусь.

— Тогда зачем?

— Ярика жалко. А еще… Я еще своему шефу хотела показать, что могу сама…

— Можешь что?

— Ну, дело раскрыть.

И тут она расхохоталась:

— Римма, в нашей следственной бригаде двадцать шесть человек! Профессионалов высочайшего класса!

Я решила воспользоваться моментом ее вдруг улучшившегося настроения:

— Я тут про убийство Долматова узнала.

— Римма. Не борзей. — Ее тон стал почти материнским.

Тяжело поднялась с дивана. Правую ногу — ту, где распухла косточка, — подволакивала. День и у Галины Георгиевны, без сомнений, выдался непростой.

На пороге обернулась, буркнула:

— Ксении больше не звони, Лейлу не ищи.

— А куда она делась? — простодушно спросила я.

— Лейла сегодня погибла.