Ад

Как знать, если бы тогда, восемнадцать лет назад, он, Родислав Романов, не струсил и честно рассказал обо всем, что видел, судьба Геннадия и его семьи сложилась бы совсем по-другому, более благополучно, и Лариска не была бы сейчас матерью-одиночкой, и Татьяна Федоровна осталась бы жива и здорова, и сам Геннадий спокойно работал бы и не пил так много."

"— Давайте, ребятки, куда поприличнее, — попросил он. — Мы заплатим, сколько надо.

Врач подсел к телефону и начал куда-то звонить. Через десять минут переговоры были закончены, и больного стали на носилках выносить из квартиры.

— Пока никаких прогнозов дать я не могу, больной в реанимации, мы его начнем прокапывать глюкозой и раствором Рингера, сделаем анализы, ультразвук, томографию, обследуем, тогда можно будет сказать что-то более определенное. Похоже на гепатит, но, учитывая ваш анамнез, все может оказаться куда серьезнее.

— Цирроз? — спросила Люба.

Врач отвела глаза и вздохнула.

— Не будем загадывать. Вот сделаем завтра УЗИ — и наступит ясность. Высокую температуру может дать гепатит, а может интоксикация, вызванная тем, что печень уже полностью разрушена и не работает. Поезжайте домой, здесь вам делать нечего.

На обратной дороге Лариса спросила:

— А цирроз — это смертельно? Или можно вылечить?

— Не думай об этом, — сказала Люба. — Врачи сделают все, что смогут.

Лариса помолчала несколько минут, потом осторожно дотронулась до Любиной руки.

— Тетя Люба, мне очень стыдно, но… Как вы думаете, может быть, лучше, чтобы папа уже умер? У меня больше нет сил. Он все время ворует у меня деньги, продает вещи, хорошие вещи, которые вы мне дарили. Он орет, дерется, приводит каких-то собутыльников. Костик его боится. И я тоже боюсь. Я больше не могу. Грех так говорить, да?

— Не казни себя, — мягко ответила Люба, обнимая ее, — ты действительно очень устала. Как будет — так будет. Так и правильно.