Ад

С одним я постоянно встречалась, а с другим так, случайно вышло… Будете меня ругать? — Лариса испуганно вжала голову в плечи.

— Не буду. Ты взрослый человек, сама решаешь, с кем и когда тебе спать. Но ты записала Костику отчество «Сергеевич», значит, была уверена. Или как?

— Да никак. Нужно же было какое-то отчество записать, а Константин Сергеевич — красиво звучит.

— Понятно. Сергей — это который постоянный или случайный?"

"— Никакой. Я ж говорю, выбрала отчество, чтобы красиво было. Тех двоих вообще не так звали.

— Ну, не нужен — так не нужен, — улыбнулась Люба. — А сейчас кто-нибудь за тобой ухаживает? С кем-нибудь встречаешься?

— Ой, да вы что! — Лариса махнула рукой. — Где время взять на эти глупости? У меня же Костик на руках. Ну, подкатываются там всякие, не без этого, но вы не думайте…

— Да не думаю я ничего, — Люба погладила ее по щеке. — Просто хочу, чтобы у тебя жизнь нормально сложилась. Ты имей в виду: если возникнет ситуация… ну, ты понимаешь, о чем я, приводи к нам Костика, даже не сомневайся, мы ему всегда рады.

— Договорились, тетя Любочка, спасибо вам за заботу. Только вряд ли мне понадобится.

— Это почему же?

— Так кому баба с довеском нужна? Только так, развлечься, а я уже наразвлекалась досыта, по горло. А если по-серьезному, так никому и не надо со мной связываться. Никто не захочет.

— Ну почему же? — возразила Люба с улыбкой.

На следующий день Люба использовала обеденный перерыв для того, чтобы навестить Геннадия и еще раз переговорить с врачом. Ей казалось, что врач в присутствии Ларисы сказала не все. Может быть, если в кабинете не будет близких родственников, она будет откровеннее? Любе, привыкшей к заблаговременному планированию, хотелось более отчетливо понимать перспективы и прогнозы.

Геннадия уже перевели из реанимации в обычную палату. Он лежал землисто-желтый, трезвый и злой.

— Здорово, соседка, — поприветствовал он Любу. — Утешать пришла?

— Утешать? — Люба изобразила удивление. — Зачем тебя утешать? С тобой все в порядке.

— Не свисти, — презрительно хмыкнул Геннадий. — Помру я вот-вот. От печенки одни лохмотья остались.