Благословение небес

— Независимость — это максимум того, что сможет дать вам старый муж, — со смехом заметил Ян.

— Мне этого достаточно. Я безумно устала от того, что мужчины постоянно отталкивают меня. Единственное, чего я хочу, — это заботиться о Хэвенхёрсте и быть самой себе хозяйкой.

— Выходите за старика, — посоветовал Ян, — и вы станете последней из рода Камеронов.

Она недоуменно взглянула на него.

— Он же не сможет дать вам детей.

— Ах, это, — Элизабет несколько растерялась. — Над этой проблемой я еще не думала.

— Когда вы займетесь ею, дайте мне знать, — с убийственным сарказмом ответил Ян, который уже не видел в Элизабет ничего волнующего и восхитительного.

— На таком открытии можно сделать целое состояние.

Элизабет сделала вид, что не расслышала последнего замечания. Решение выйти за старика пришло ей в голову только сейчас, после неожиданной перемены, произошедшей с Яном. Он был нежен с ней, а потом вдруг стал вести себя так, словно она была для него лишь минутным развлечением, теперь же и вовсе не скрывал своего.

презрения. Все это было слишком непонятно, обидно и больно. У нее был очень небогатый опыт общения с противоположным полом, но и этого оказалось достаточно, чтобы убедиться, что мужчины совершенно непредсказуемая и ненадежная половина рода человеческого, начиная с ее отца и брата и кончая Мондвэйлом, который собирался жениться на ней и раздумал, и Яном Торнтоном, который не собирался жениться вообще. Единственным надежным мужчиной, которого она знала, был ее дядя. Он по крайней мере был холоден и бессердечен всегда — независимо от настроения и времени года.

Страстно желая поскорее оказаться в уединении собственной спальни, Элизабет, как только они подошли к крыльцу, холодно пожелала Яну спокойной ночи, вошла в дом и почти бегом поднялась к себе, не заметив викария, сидящего в большом кресле-качалке. Естественно, что у викария такое поведение девушки вызвало удивление и тревогу.

— Надеюсь, вы хорошо погуляли, Ян? — сказал он, когда дверь наверху захлопнулась.

Ян, который наливал в кружку остатки холодного кофе, на мгновение застыл, потом оглянулся через плечо. С первого взгляда ему стало ясно, что Дункан прекрасно понял, что племянника погнало на улицу отнюдь не желание подышать свежим воздухом.

— А ты как думаешь? — недовольно спросил Ян.

— Я думаю, что ты постоянно и незаслуженно обижаешь Элизабет и что это не похоже на твою обычную обходительность с женщинами.

— Элизабет Кэмерон — сама необычная женщина.