Безымяныш

Твой дар — лучше нет, чтобы туши вскрывать. Для иного, небось, и не пользуешься. Принеси, что там есть.

Вот же… Я напрягся, не зная, что делать. Плюнуть на приказ лорда, из какого бы Дома тот не был, нельзя, но лезть в топь… Как бы этот шмяк не привлёк тех самых червей. Вдруг, один из них ползал где-то поблизости?

— Подожди, — остановил меня жестом Мехмед. — Эти безымянные служат не твоему Дому, уважаемый брат, — сообщил он Верхану.

— Извини, брат, — растянул губы в фальшивой улыбке синерогий. — Прикажи своему одарённому вскрыть мою добычу.

Не хочу пачкать ноги. И руки.

Нет, не отстанет. Похоже, придётся мне-таки лезть в болото.

— Матвей, подтащите тушу птицы к острову, — нашёл взглядом Мехмед командира отряда. Только быстрее. Звук такого падения они за три версты услышали.

Кто они — и так ясно. О червях речь.

— Смертика не берите с собой. Пусть здесь ждёт.

И не успел Матвей кивнуть, подтверждая, что приказ понят, как над островком загремел громкий хохот Верхана.

— Талант… Тоже мне, — давя смех, прохрипел синерогий.

— Тебе прямо сейчас отдать марку? Какая радость победить в споре, когда победа добыта нечестно? Нужно было тебе эту марку в тот же день и отдать. Как с хрустальной вазой с ним носишься. Мало что сопли мальчишке не подтирают. Талант…

Над островком повисла тишина, нарушаемая лишь частым чавканьем ног моих кинувшихся бегом к убитой птице товарищей. Обвинения на грани оскорбления. Как ответит Мехмед?

— О чём говорит уважаемый Верхан? — ледяным голосом спросил непонятно кого из двоих спорщиков лорд с красной волосяной пирамидой на голове.

— О нечестной игре, — опередил синерогий Мехмеда. — Все три месяца, что длится наш спор, мой оппонент всячески ограждает малолетнего предза от присущих работе безымянных опасностей. Его отряду запрещено уходить от лоскута дальше, чем на день пути. Командир же вместо исполнения своих прямых обязанностей занимается охраной мальчишки. Да, да. А прежде к пацану был тайно приставлен вольный с защитным даром. И это к предзу с тремя сотнями долей по всем ветвям, что сам боевой одарённый.

Не думал, что в славном Доме Эр-Драм кто-то может переступить через совесть и честь ради победы в пустяковом шуточном споре.

— И ты говоришь мне про честь? — фыркнул покрасневший, что не могли скрыть даже белила, Мехмед. — Ты, дважды подсылавший убийц к объекту этого пустякового спора?

— Клевета!

— Да ну? — хитро ухмыльнулся Мехмед. — Я могу доказать.

— Докажи!

— Не сейчас. Мой свидетель во внутреннем городе.