Безымяныш

Нет, радость на лице синерогого всем понятна — глупый зверь сам летит на убой к толпе одарённых, которых гигантская птица ошибочно сочла лёгкой добычей — но азарт на набеленной роже написан куда более яркими красками. Значит, у Верхана имеется боевая способность из дальнобойных.

— Почему бы и нет? — мгновенно поддержал лорд в зелёном, единственный из всей присутствующей здесь знати, щеголяющий блестящей лысиной, отринув привычную благородным архейцам пышную фигурную шевелюру.

— Только не вспугните, — попросил другой лорд.

— Только не слишком близко. Не хватало ещё, чтобы эта туша упала нам на головы.

— Пусть падает, — потёр руки Лорд в жёлтом. — Я не прочь забрать семена, что в ней есть. А они точно есть. Старый зверь.

У дядьки явно нет ничего дальнобойного. Но про старого зверя я с ним соглашусь. Очень старый. Едва ли хозяин леса, но семена в таком журавле точно есть. Чем ближе подлетает, тем лучше понятны размеры чудовища. Конечно, не тот орёл, которого я тогда утопил в озере, но тоже серьёзная птаха.

Первым не выдержал лысый. Огнеплюй он, как Гога. Надул щёки… и как дохнул пламенем, что я аж ослеп на секунду. Вот это я понимаю шар! Солнце целое. В полсажени кругляк. Не иначе, дар-двушка. А летит-то как быстро…

Но мимо. Подобрав одно крыло, журавль качнулся всем телом, пропуская огненный снаряд над собой. Увернулся и тут же поймал грудью сосульку, размером с копьё, только толще.

— Готов! — радостно захохотал сваливший птицу даром Верхан.

— Сразу насмерть, — объявил кто-то в толпе.

И действительно, поражённый журавль падал вниз мёртвым камнем. Огромным пернатым комком с повисшей на длинной шее головой, с распрямлёнными лапами и с задранными вверх потерявшими силу крыльями. Три быстрых секунды — и труп зверя с шумом шмякнулся в грязь в полусотне метров от нас. Влажная земля чавкнула, но само собой не проглотила огромную тушу.

— Поздравляю, брат. Меткий бросок.

Только в голосе Мехмеда нет радости.

— Будем надеяться, что твой сын, столь же удачлив.

Вот теперь в словах моего покровителя куда больше эмоций.

— Дело не в удаче, брат, — мерзко осклабился синерогий. — Мастерство, сила, смелость — всё важно. Последнее, так, на мой взгляд, важнее всего."

"И, резко повернувшись ко мне, Верхан крикнул:

— Эй, парень! Давай, сбегай к птичке.