Бессердечный граф

Кэтлин остановилась, озадаченная.

– Вы что, впервые ее надели? А в чем же вы спите, если не в ночной рубашке?

Девон ответил ей красноречивым взглядом, скривив губы в усмешке, и когда она поняла, что он имеет в виду, у нее отвисла челюсть.

– Вас это шокирует?

– Нет, не очень: я же знала, что вы варвар.

Но цвет ее лица – точь-в-точь спелый гранат – свидетельствовал об обратном, когда она решительно сосредоточилась на застежке. Наконец, ворот рубашки распахнулся, открывая смуглую грудь с легкой кудрявой порослью.

– Вы можете приподняться?

Вместо ответа Девон оттолкнулся от подушек, крякнув от напряжения. Шаль соскользнула с плеч Кэтлин, но она не стала ее поднимать, сосредоточившись на повязке. Надо было отыскать концы, развязать и аккуратно снять, не причинив раненому боль. Концы оказались длиннее, чем она ожидала, и пришлось потянуть несколько раз. Не в силах больше сохранять такое положение, Девон со стоном рухнул обратно на подушки, но при этом придавил руки Кэтлин и пробормотал:

– Прошу прощения.

– Ничего страшного. Но если вы не против… – попыталась она высвободиться.

Дыхание у Девона пришло в норму, но он не спешил ничего менять, оценивая ситуацию. Кэтлин заметила озорной блеск в его глазах, и это ее одновременно и возмутило, и позабавило.

– Ах вы, проказник, отпустите меня немедленно.

В ответ он положил ладони ей на плечи и предложил:

– Лучше забирайтесь ко мне, а то замерзнете.

– Вы с ума сошли?

Она пыталась вытащить из-под него руки, а он тем временем дотянулся до ее косы, свисавшей через плечо, и погладил ее.

– Прошлой ночью вы же лежали со мной рядом, и ничего, остались живы.

Кэтлин замерла. «Значит, он помнит».

– Вряд ли вы можете надеяться, что так будет всегда, – заявила она запальчиво. – К тому же моя горничная непременно станет меня искать.

Девон перевернулся на бок и все-таки усадил ее на кровать.

– Сюда она не войдет.

Кэтлин нахмурилась.

– Вы просто несносный! Пожалуй, пусть мазь прожжет вас до костей.

Его брови поползли вверх.

– А я-то думал, что вы будете обращаться со мной по меньшей мере не хуже, чем со своими лошадьми.

– Любая из моих лошадей ведет себя лучше, чем вы, – заявила Кэтлин, через вырез рубашки одной рукой дотянувшись до его спины. – Даже мул, и тот более покладистый.

Наконец-то ей удалось справиться с завязками, ткань, пропитанная мазью, ослабла. Кэтлин стянула ее и бросила на пол.