Во власти (не)любви

Однако тебе строжайше воспрещается брать на себя роль утробы или мессалины. Касты должны быть чисты, поняла меня, юбка?

— Да, пестунья Магда, — Джина опустила глаза, про себя отсчитывая секунды, когда автомобиль наконец тронется и эта отвратительная женщина исчезнет из вида.

Перед тем, как закрыть дверь, Магда положила на колени Джин серый кусок ткани, который оказался сшитой из того же материала, что и фартук, косынкой. Пестунья дождалась, когда Джин ее повяжет, и только тогда сделала водителю знак трогаться.

За всю дорогу, а ехала машина не так долго, где-то сорок минут, водитель не сказал Джин и слова. А она внимательно смотрела в окно, пытаясь проникнуться атмосферой города и, может быть, даже запомнить дорогу. Идеальная чистота и малолюдье на улицах, много военных патрулей и изредка попадающиеся женщины в черных платьях и цветных фартуках — голубых, желтых, серых. Волосы их были покрыты косынками — под цвет фартука. И с каким-то неприятным удивлением она поняла, что ничем не отличается от этих дочерей Догмы.

Будто и не было любимого отца, роскошной жизни, шикарных туалетов, влюбленных поклонников и крови, которую она пила. Три недели она не прикасалась к крови и чувствовала себя прекрасно, хотя, по идее, должна была находиться при голодной смерти. Вефриум делал свое дело — она действительно становилась обычной человеческой девушкой. И эта метаморфоза была ужасна, так как происходила без ее воли.

Вскоре автомобиль въехал на фешенебельную улицу роскошных фешенебельных особняков с башнями, балконами, островерхими крышами, фризами, обилием различных деталей и фактур.

Около одного из таких особняков автомобиль и остановился. На крыльце, оказывая вновь прибывшей неслыханную честь, ее уже ждал хозяин дома и две девушки в голубом и желтом фартуке поверх черных платьев и косынках — его утроба и мессалина.

И выйдя из автомобиля, и бросив первый взгляд на своего собственника, мужчину, которому отныне она должна будет прислуживать, быть у которого на побегушках, перед которым ей надо будет пресмыкаться, Джина помертвела.

Он изменился так сильно, что в первую секунду она подумала — обозналась. Но убеждать себя бессмысленно — это был он.

От того человека, которого Джин когда-то знала, не осталось и следа. И дело было не только в том, что и намека не имелось на дурацкую прическу, которую он носил в академии — темно-русые волосы были гладко зачесаны назад, благодаря чему он выглядел немного старше своих лет.