Во власти (не)любви

Не будь ей сейчас от него кое-что нужно, она и вовсе не обратила на него внимания.

— Привет! — дружелюбно проговорила Джин и, подставив стул от соседнего столика, без приглашения уселась к нему. — Уже приступил к выполнению задания?

— Привет… Да, я… — едва вскинув на нее свои призрачно-серые глаза, Вацлав тут же отвел взгляд и неловко принялся отодвигать фолианты, чтобы освободить для нее место. — Семинар через неделю, а задание, хоть и интересное, но довольно сложное, литературы по нему действительно мало.

Я, правда, уже немного знаком с творчеством Бунина, мы его в школе проходили, но именно эту повесть не рассматривали. Вот тут я выписал критику, которую нам давали по нему, и те книги, которые посоветовал посмотреть профессор Горанов. Большинство из них есть в этой библиотеке. Надо признать, хорошо они ее укомплектовали!

— Что ж, значит, нам повезло, — изобразив заинтересованную улыбку, Джин пробежала глазами листок, исписанный аккуратным каллиграфическим почерком.

 — Надо же, мне и в голову не могло придти, что где-то еще изучают этот убийственный предмет. Откуда ты?

Судя по тени, пробежавшей по его лицу, вопрос был из категории неудобных, но он быстро справился с собой, ответив очень спокойно:

— Княжество Асцаинское. Русская литература там входит в программу средней школы, — и добавил, не глядя на нее. — На самом деле, ничего убийственного в ней нет. Она очень интересная, духовная, самобытная, глубокая… Многих их писателей я очень часто перечитываю и… Ловлю себя на мысли, что в эти моменты теряю связь с реальностью.

Это… это чудесный и удивительный мир, в котором переживаешь всю остроту чувств и писателей и их героев.

— Асцаинское княжество? — вот тут Джин заинтересовалась по-настоящему.

— В этом есть что-то удивительное? — нахмурился Вацлав.

От него не укрылось, что все остальное сказанное им она пропустила мимо ушей.

— Нет. Нет, конечно… — Джина покачала головой и усмехнулась. Не будет же она рассказывать ему, что и сама, по странному стечению обстоятельств, родом из Асцаина. — А ты у нас, оказывается, второй профессор Горанов?"

"— Горанов делает уклон именно в русскую, мне нравится литература вообще, — сухо отозвался Вацлав. — Он сказал, что, скорее всего, ты не будешь участвовать в подготовке вопроса по «Митиной любви».