Во власти (не)любви

Как ни в чем не бывало, Вацлав свернул к своему корпусу, но, проходя мимо стенки, остановился и, не раздумывая, ударил шершавую кирпичную кладку. Дикая боль в руке принесла облегчение, потому что практически полностью заглушила собой боль душевную. Он еще несколько раз с наслаждением впечатал кулак в стену, пока кожа на костяшках не превратилась в кровавое месиво и только тогда смог дышать полной грудью, а не какой-то самой маленькой частичкой легких.

Вернувшись в темную пустую комнату, Вацлав первым делом закрыл распахнутое окно — за недолгое время его отсутствия воздух успел выстудиться, и теперь здесь было, как в морозилке.

Наверное, показалось… Не может быть, что…

Стук повторился.

ГЛАВА 17.2

На мгновение его пронзила сумасшедшая мысль, что Джина вернулась, что послала ко всем чертям пустого профессора, что эта смс была правдой, что сейчас, как во сне, войдет в его комнату, его идеальная девушка, и он узнает, что никакие его мечты не смогли сравниться с реальностью, которую она подарит ему.

Но на пороге стояла вовсе не она, а ее светловолосая кузина, с которой Джина почти всегда ходила вместе. Даже память не потребовалось напрягать, чтобы вспомнить имя — Надин Делиль. Похоже, она, так же как и Вацлав, не праздновала Ночь Веселых Демонов, так как была без демонического костюма — в обычных черных брюках и синей кожаной куртке, под которой виднелась белая блузка.

— Приветик, Вацлав! — пропела блондинка, будто они были близко знакомы.

Он сразу решил, что кузина хочет сказать что-то о Джине, о ее отношении к нему, поэтому молча посторонился, пропуская девушку в комнату. Окровавленную руку, на которую он еще не успел наложить повязку, Вацлав поспешно спрятал за спину.

— Почему не на вечеринке? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Делиль. — Ночь Веселых Демонов довольно веселое мероприятие. Некоторые особо умные студиозки уже упились до полумертвого состояния — трахай не хочу!

— Меня это не интересует, — ровным тоном ответил Вацлав.

— Это всех интересует, — насмешливо перебила Надин, не отрывая от него странного взгляда своих васильковых глаз.