Беременна в расплату

На нем все время будто чужая маска. Затвердевшая корка, которую все время, пока валялся, хотелось с себя содрать!

Будто там множество слоев запекшейся густой крови. Или задубевшая кожа, которая даже дышать мешает.

Умываюсь, а после подставляю голову под ледяную струю.

Даже стону от удовольствия и от дикой мысли о таком нереальном запредельном расточительстве! Так просто лью на себя то, каждая мельчайшая капля чего бесценна!

Приходит. Она приходит. Физическая свежесть.

Легче становится и даже перед глазми красные всполохи плясать перестают.

Но….

В голове все тот же дурман… Как ваты или песка насыпали.

Отчаянно вскидываю голову.

И отшатываюсь, увидев в зеркале настоящего дьявола. Урода, у которого мясо горящее, вздутое и толстые шрамы вместо лица. Одни черные глаза, как угли, полыхают в этом мессиве адской ненавистью.

В пустыне бы такое увидел, решил бы, что и правда сдох и самый жуткий черт за мной приперся, чтоб в ад утащить.

Урод.

Но, блядь. Это не самое страшное!

- Кто ты, твою мать! Ктоооооооооооо!

Ору, обхватывая голову руками.

Разбиваю блядское зеркало, которое так и не дало ответа.

Я ведь за этим сюда и полз.

Чтобы увидеть. В лицо самому себе заглянуть. И вспомнить! Вспомнить, мать вашу! Хоть что-то. Хотя бы имя!

Но вместо этого только невыносимое уродство и полная темнота в мозгах!

— Тише, тише. Ну что ты, — чьи — то руки мягкими касаниями обхватывают меня где-то внизу.

В районе поясницы.

— Перестань. А то весь дом развалится от твоего ора. Как ты вообще сюда дошел? Ты же даже воды напиться не можешь?

Скриплю зубами.

Дьявол! Вот только этих напоминаний мне сейчас ко всему и не хватает!

Мало того, что урод, да еще и немощный. Еще и мозги отшибло. Имени, и того вспомнить не могу! Полный урод! Куда ни плюнь! За что ни возьмись!"

"— Тебе рано еще вставать. Сил наберись. А после разгуливай по дому. И круши все. Сколько захочешь. Но сейчас… Сейчас отдыхать тебе надо!

Распахиваю глаза, и снова перед ними этот туман, эта блядская чертова дымка!

Но уже легче.

Резкими яркими линиями. Словно бьет не по глазам. Сразу в мозг.

Она маленькая. Такая маленькая и такая хрупкая.

Стоит рядом и не боится.

Едва выше пояса мне достигает.

Но смело обхватила руками. Не смыкаются они. Маленькие. Тонкие. А обхватила.

И на какой-то подкорке знаю, что ей жизнью обязан.