Беглянка

Тогда он тоже этого не знал и даже не предполагал, что это однажды случится. Так, бродила на границе сознания одна смутная мысль, но недолго, потому что была отринута, прогнана, забыта — как несущественная и совершенно невозможная. Однако теперь она стала реальной. Ведь Эиталле не делает различий: юная девушка, старая дева, едва родившийся ребенок… неважно, где и когда это случится, кто и кого вдруг зацепит чарами. Эиталле просто приходит и стирает все, что было когда-то значимым.

Все, кроме нее.

Волк неверяще замирает, рассматривая детское личико расширенными глазами.

Он чувствует ее страх. И слышит, как неистово колотится ее маленькое сердце. То самое, которое отныне он будет слышать всегда. Везде. Где бы она ни находилась, что бы ни делала и как бы ни была далеко.

Он словно во сне — растерянный и ошеломленный. Будто в бреду втягивает ноздрями ее чарующий запах. Вздрагивает всем телом, чувствует тепло, идущее от босых ступней, и неожиданно прозревает. Понимает, что сделает все, лишь бы уберечь ее от беды.

На все пойдет, чтобы согреть ее и спасти. Ничего не пожалеет и отдаст все на свете, лишь бы эта малышка и дальше сидела, глядя на него так, как сейчас. Бесстрашно упиралась в его бок своими маленькими ножками и что-то говорила. Неважно что. Главное, слышать ее голос и чувствовать тепло ее маленьких пальчиков. Вбирать ее всем существом и сходить с ума от мысли, что она находится так потрясающе близко."

"Поняв, что все еще скалится, волк поспешно прячет зубы и, страшась ее напугать, робко тянется вперед.

Инстинктивно стремится навстречу. Надеется. Ждет. И не сознает ничего, кроме одной-единственной мысли: она. Действительно она. Маленькое чудо, вдруг свалившееся ему на голову. Крохотное солнце, светящее с небес лишь для него одного. Благодатный глоток росы для умирающего в пустыне. Она — его жизнь. Его свет. Новая, невесть откуда взявшаяся, но единственно важная теперь цель. Целая вселенная, приковывающая к себе его взгляд; навеки привязывающая его душу прочными стальными цепями, от которых не хочется избавляться.

Он снова дрожит, чувствуя неуверенность. А потом едва не стонет от наслаждения, потому что она перестает бояться и робко гладит его в ответ. Прикасается — нежно и бережно. Верит ему. Прижимается всем телом, ища защиты и помощи, и гладит, гладит, гладит, тихонько шепча в мохнатое ухо:

— Помоги мне, волчок, пожалуйста…

А он неожиданно слышит чужие голоса. Вскакивает на ноги и вдруг пугается, что его солнце может кто-то отнять.