Бархатная клятва

 — Ты не можешь! Ты принадлежишь мне!

Джудит, которая лихорадочно соображала, как решить свалившуюся на нее проблему, подняла на Гевина глаза.

— Если я принадлежу тебе, если мои земли принадлежат тебе, то как этот человек собирается заполучить их? Даже в сражении он не может отвоевать твою собственность.

— Это не входит в планы Демари. — Взгляд Гевина буквально буравил Джудит. — Ему сказали, будто мы не спим вместе. Он требует развода, чтобы ты перед королем объявила о своей антипатии ко мне и любви к нему.

— И если я это сделаю, он отпустит мою мать и не причинит ей вреда?

— Так он утверждает.

— А что, если я ни о чем не буду заявлять? Что будет с мамой?

— Не знаю, — после непродолжительной паузы ответил Гевин. — Мне трудно предположить, что станет с ней.

Несколько секунд Джудит молчала.

— Значит, мне надо выбирать между мужем и матерью? Решить, стоит ли удовлетворять алчные требования человека, которого я почти не знаю?"

"— Нет, тебе не придется выбирать. — Джудит никогда не слышала. Чтобы голос Гевина звучал так странно.

Он был холоден, как закаленная сталь. Она резко подняла голову. — Мы можем часто ссориться, но только в пределах нашего поместья, даже — наших комнат, и я могу уступать тебе. Ты можешь придумывать новые вабики, и я могу сердиться на тебя за это, но сейчас я не позволю тебе вмешиваться. Меня не волнует, собиралась ли ты выходить за него до меня — пусть даже ты с детства спала с ним в одной постели. Это — война, и я не буду спорить с тобой.

— Но моя мать…

— Я постараюсь вызволить ее, но не знаю, удастся ли мне.

— Тогда пусти меня к нему. Дай мне попробовать уговорить его.

Но Гевин был непреклонен, — Я не могу допустить этого. А теперь я должен идти поднимать моих людей. Мы выступаем завтра рано утром, — Он повернулся и вышел.

Джудит долго стояла у окна своей спальни. Пришла ее горничная и помогла своей госпоже раздеться, Потом накинула на нее зеленый бархатный халат, подбитый норкой. Джудит не замечала, что в комнате еще кто-то есть. Ее матери, всю жизнь защищавшей и оберегавшей свою дочь, грозит опасность со стороны человека, которого Джудит едва знала! Она смутно помнила Уолтера Демари.

В тот день, на турнире, у нее сложилось о нем довольно приятное впечатление. Он объяснял ей правила поединков. Однако ей никогда не забыть слов Гевина, который сказал, будто бы она соблазняла Демари.

Гевин. Гевин. Гевин. Опять он. Все дороги ведут к ее мужу. Он требует, он указывает, что она должна делать. У нее нет выбора.