Бархатная клятва

Сама же Ила рухнула вниз, и спустя несколько секунд ее тело тяжело ударилось о землю. Ценой своей жизни старая горничная спасла хозяйку, которая сейчас неподвижно лежала навзничь довольно далеко от края. Но при падении горячее масло вылилось из плошки, попав на лоб и на щеку Элис. Оправившись от шока, Элис ощутила страшную боль и истошно закричала.

Джудит все еще цеплялась за трубу. Ее спас страх высоты, придав силы ее рукам.

Вой Элис разносился по всей округе. Бросившись к жене, Гевин принялся отрывать руки Джудит от выступавших кирпичей.

Наконец он смог прижать ее к себе и сразу почувствовал, как она дрожит. Ее сердце бешено стучало.

— Смотри, что ты со мной сделала! — превозмогая боль, закричала Элис. — А Ила — ты убила мою Илу! Она единственная, кто любил меня!

— Нет, — возразил ей Гевин, с жалостью глядя на ее изуродованное лицо. — Ни я, ни Джудит не сделали тебе ничего плохого, ты сама навредила себе. — Подхватив Джудит на руки, он повернулся к Алану.

 — Займитесь ею. Не дайте ей умереть. Возможно, шрамы на лице послужили для нее достаточной платой за всю ее ложь.

Алан с отвращением посмотрел на корчившуюся от боли Элис, потом подошел к ней.

Гевин с Джудит на руках спустился в комнату. Прошло несколько минут, прежде чем она расслабилась.

— Все кончено, любимая, — прошептал он. — Ты в безопасности. Она больше не причинит тебе вреда. — И он крепко прижал ее к груди.

Крики Элис переросли в хриплый стон и стали слышнее.

Повернувшись к лестнице, Джудит и Гевин наблюдали, как Алан помогает ей спуститься. Остановившись, Элис подняла на Джудит полный жгучей ненависти взгляд, но увидев в глазах соперницы жалость, опустила голову. Алан повел ее вниз.

— Что теперь с ней будет? — тихо спросила Джудит.

— Не знаю. Я мог бы привлечь ее к суду, но думаю, она уже получила по заслугам. Ее красота больше не будет смущать сердца мужчин. — Джудит пристально взглянула на мужа.

 — Ты смотришь на меня так, словно видишь впервые, — заметил он.

— Возможно, это так. Ты освободился от нее.

— Я же говорил тебе, что больше не люблю ее.

— Да, но частичка твоей души все равно была отдана ей, та самая частичка, куда мне не было доступа. Теперь же ее власть над тобой закончилась. Ты принадлежишь мне, душой и телом.

— И ты рада этому?

— Да, — прошептала она. — Я очень рада этому."