Бабулька на горошине

Писатели, художники, композиторы покупали у спекулянтов иконы, вешали их в комнатах. Сомнительно, что кто-то перед ними молился, образа были просто данью моде. На Пасху и Рождество в Доме литераторов устраивали ночные посиделки в ресторане. Мы с Мишей собирались уезжать, гостей не ждали. Домработница открыла дверь и закричала: «Мавра Арнольдовна, вас спрашивают». Я вышла в прихожую и увидела оборванку в прямом смысле этого слова. У вешалки стояла грязная, до изумления худая баба в замызганной одежде. С ней ребенок непонятно какого пола в ужасном пальто и стоптанных ботинках.

Я очень удивилась, спросила:

– Вы к кому?

– К тебе, Мавра, – ответила нищенка. – Не узнаешь? Я Липа.

Ильина переменила позу.

– В ресторан мы в тот день не попали. Я отправила сестру и ребенка в душ и побежала к мужу. Когда Липа с ребенком вышла из ванной, мне стало понятно, что это мальчик. Я подобрала в своем гардеробе платье для Липы, колготки, обувь.

В Москву ее привез шофер, который остановился в Грунске, чтобы купить в сельпо еды. Моя сестра в это время стояла у магазина, считала копейки в кошельке. Красивая девушка понравилась водителю, он предложил ей уехать с ним в столицу. Олимпиада побежала домой за документами. Ей повезло, в избе никого не оказалось, Липа опустошила коробку с семейной кассой, схватила свой паспорт, и прощай, Грунск.

Мавра приложила ладонь к чайнику, позвала горничную, велела принести горячий чай и продолжила рассказ.

Глава тридцать восьмая

Спустя неделю в нашем офисе собралась интересная компания. В большом кресле устроилась Мавра, одетая в любимом стиле подружек Николетты. На диване сидел Бобров, напротив него, тоже в кресле, расположилась Татьяна. На моем письменном столе лежали общие тетради и папки, которые мы с Борисом нашли в потайной комнате сарая Димкиных, переделанного под логово хакера.

Мавра повторила рассказ, который я уже слышал.