Бабочка под стеклом

 — Я приеду скоро.

— Когда?

— Недели через две. — Хмыкнул. — Или три.

— Три недели? — Марина искренне ужаснулась. Она представить не могла, как можно в течение целых трёх недель находиться вдали от дома. Но вспомнила, что это для неё этот город дом, а для Стеклова уже давно нет. Всё-таки выступившие слёзы смахнула, отстранилась и кивнула, глаз на Николая Викторовича не поднимая, стесняясь своих бурных эмоций.

— Что поделать, Мариш, такая у меня жизнь. — Стеклов, уже одетый в свою дорогущую дублёнку, к стене привалился, задев плечом картину в дешёвой раме, а сам руку протянул и до её волос дотронулся.

— Плачу, как она? — догадалась Марина, а Стеклов кивнул.

— Да. И мне трудно уехать от тебя. От неё было трудно, а от тебя ещё труднее. — Несмотря на это он улыбнулся. — Ну, ничего, будем перезваниваться. Я тебе все телефоны дал?

Марина по-детски шмыгнула носом.

— Все.

— Вот, не потеряй.

— Я никогда ничего не теряю!

— Да? Это точно не моя черта.

— К какому Димке?

— К Димке Грановичу, заму моему. Его телефон я тебе тоже оставил.

— Зачем я буду звонить чужому человеку?

— Ты не думай — зачем, просто позвони, если нужно будет, хорошо?

— У нас всё будет нормально, я взрослый человек, и…

— Давай юриста тебе пришлю?

Марина губы облизала, а руки сложила на груди, выражая тем самым степень своего несогласия. Про юриста они говорили уже не раз, Стеклов уверял её, что в суд, даже разводиться, нужно идти с юристом, а Марина отказывалась.

— Да не нужен мне юрист!

— Вот опять ты упрямишься! Я же лучше знаю! — В его кармане телефон зазвонил, и Марина этому даже обрадовалась.

— Вот, это водитель твой. Нужно идти.

Стеклов посмотрел на неё с насмешкой.

— Я и так сейчас уйду.

Марина постаралась спрятать улыбку, и вдруг снова оказалась прижатой к его плечу.

— Я очень рад, — шепнул он, прижимаясь губами к её волосам. — Слышишь?

— Слышу, — ответила она, смелости набралась и обняла его, правда, уже через пару секунд отодвинулась. И крикнула в сторону детской: — Дети, дедушка уезжает!

Антон первым из комнаты выбежал, следом за ним Эля и у Николая Викторовича на руке повисла.