Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Шарль на мгновение почувствовал, как его пальцы наткнулись на осколок кости или стрелы, находившийся в самой глубине раны. Врач переборол человека. Шарль попробовал тонким кинжалом извлечь осколок из раны.

– Что ты там ковыряешься, паскудник? – рявкнул из-за спины голос Меркадье.

– Ничего… – ответил лекарь и в душе махнул рукой на короля. Он незаметно всунул листья подорожника поверх раны и стал мотать корпию.

– Туже мотай, урод! – Не унимался Меркадье.

Лекарь, скрипя сердцем, туго замотал рану и стал складывать свои нехитрые медицинские инструменты.

– Собрал свои пожитки?

– Да, сеньор…

– Тогда проваливай отсюда… собака!

Лекарь схватил в охапку своё хозяйство и посеменил к выходу. Его взгляд наткнулся на пристальный взор глаз монаха, молившегося тихонько в уголке.

– Два или три дня… – шепнул лекарь и выбежал, оставив монаха наедине с королем и Меркадье…

В ночь с 25 на 26 марта 1199 года внезапно загорелся большой вяз, стоявший на излучине реки. Это был тот самый вяз, возле которого находился король Ришар, когда стрела Чезаре сразила его, неся мщение за зверски убитого брата.

Один из арбалетчиков отряда Чезаре разбудил брата, сказав:

– Лев издыхает, Чезаре.

Чезаре открыл глаза, отошел ото сна и произнес:

– Слава Богу…– после чего снова забылся сном.

Арбалетчик, крепкий мужчина лет сорок пять от роду, седой с крупным и костистым черепом и жутким шрамом в половину лица, пожал плечами и побрел к своей кровати, чтобы поспать после дежурства…

Лекарь Шарль понял, что ему уже не спасти жизнь короля.

Надо было спасать свою жизнь. Он прекрасно знал, как скор на расправу Меркадье, поэтому решил незаметно убраться из лагеря, пока была ночь и возможность. Шарль сложил свои вещички, спрятал на груди небольшой кожаный кошель, туго набитый золотом. Тихо крадясь в тени палаток, Шарль пробирался в сторону близ лежащей рощицы…

– Брат мой… – внезапно раздался за спиной лекаря голос монаха-бенедиктинца.

Шарль обернулся.

Это был брат Ансельм, который молился в палатке короля.

– Что заставляет тебя, раб божий, словно вору красться в темноте? Открой мне свою душу, облегчи свои страдания, – затянул монах свою заунывную речь.

Шарль хотел, было, отнекиваться, но, подумав, решил исповедаться, чтобы облегчить свою душу.

Монах согласился незаметно провести его из лагеря, но, с условием, что Шарль покается пред ним о своих деяниях…

Лекарь раскаивался во всем.