Академия Ранмарн

Женщина средних лет вышла и вскоре вернулась, а меидо, собрав мои вещи, поспешно оставили нас втроем.

— Лирель, — маноре Харуси подошла и начала расстегивать мою рубашку, — не грусти, Лирель, Киен замечательный, ты будешь… вы будете счастливы вместе.

Смахнула слезы и встала, позволяя ей снять рубашку, маноре Шао протянула выбранное мной серое айке, и я просто молча позволила одеть себя. Не было сил даже поблагодарить за помощь, а потом… потом я поняла, что пыталась сказать маноре Харуси. В этот момент маноре Шао нагнулась, натягивая на безвольную меня традиционные штанишки, и я… заметила синие пятнышки на ее шее… «Если спутник наказывает женщину, она не должна стонать, просить о прекращении наказания и не имеет права жаловаться на боль.

— Маноре Шао, — я протянула руку и коснулась этих отметин, — вы ведь не ударились, да?

Мать Киена замерла, потом стремительно выпрямилась и села рядом на постель. В ее глазах появились слезы… но она не позволила себе «уронить слезу», и это было красноречивее всяких слез.

— Никогда не разочаровывай Киена, Эля… Никогда.

А я смотрела на нее и понимала, откуда в этой женщине столько страха и почему читающая души ведет себя так, словно она подросток, — ее сломали! И с губ сорвались слова:

— Он… он бьет вас?

На губах маноре Шао была улыбка, а в глазах слезы. И она тихо прошептала:

— Мужчина в душе всегда остается зверем, но… только ведущие любят и убивают, как звери, без жалости и сожалений… Помни об этом, Эля, всегда помни.

— И никогда не лги ведущему, — добавила маноре Харуси.

Больше я ни о чем не спрашивала. Просто не хотела знать. Поднявшись, поправила одежду, набросила на плечи протянутый маноре Шао сате и позволила маноре Харуси расчесать мои волосы, в которых, как оказалось, запуталось несколько шпилек.

В двери постучали, когда я осторожно стирала алую шессе с губ.

— Войдите, — откликнулась маноре Шао."

"Вошел молодой мужчина… ведущий, чем-то похожий на Киена.

— Шаер, младший брат твоего спутника. А ты, значит, цветочек. — И, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Идем, цветочек, Киен ждет.

Мы спустились все в тот же сад. Женщин там не было, только мужчины. Все поздравляли Шао, я слышала отголоски речей, но по мере нашего с Шаером приближения речи становились все тише, и в результате мы подошли в полной тишине.