Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Эйн, захватив одной рукой своего задумчивого котенка, подмял его под себя и начал целовать, нежно, ласково. Чтобы тот только не мурлыкал… Котенок… Его сладкий котенок. Как бы он жил без него?

А теперь, после душа, надо посетить еще одного человека, без которого его жизнь вообще скоро уже должна была бы оборваться. Двадцать семь лет, из них последние десять, каждое утро собственного дня рождения его встречает кошмаром и он просыпается в холодном поту, когда на улице во всю светят солнца. Мать приучала его к этому постепенно, лет с четырнадцати.

В семнадцать рефлекс закрепился. В тридцать все должно было бы закончится, но, благодаря встрече с удивительной девушкой, ему удастся прожить несколько больше. Если повезет, то раза в два. Мужчин старше семидесяти даже с диким напряжением памяти вспомнить не удалось, кому они нужны? К этому возрасту начинает заметно портится последнее ценное в спецах — мозг. Руки сдают гораздо раньше, но пока нормально работают мозг и память, еще можно использовать как наставников для детей. А потом — только проблемы. Интересно, что у него особенно ценное для сестры?

Постучавшись, как приличный, а, вернее, как виноватый, зашел и сразу наткнулся на демонстративно, только что, специально для него сооруженную компзицию — Айрин, обнимающая Дэйниша. Лицо друга сигнализировало, о том, как ему происходящее не нравится. А, это как раз и означало, что композиция была собрана принудительным методом. Ладно. Госпожа — женщина, которой вчера отказали.

Имеет право на маленькую месть.

— Дэйниш, выйди, пожалуйста…

— Дэйн, останься! Пока еще приказываю здесь я!

Не маленькая месть… Хорошо, будем унижаться при Дэйнише.

Эйнри, низко опустив голову, дошел до кровати и опустился перед Айрин на колени. Преданно заглянул своей женщине в глаза, пытаясь найти там любовь и прощение. Не нашел. Его госпожа была очень рассержена, и смотрела на него сверлящим душу взглядом. Что ж… Двадцать семь. С днем рождения…

Эйн встал, грустно посмотрел на друга, и вышел из комнаты.

Но, через минуту, без стука, влетел испуганный Вилайди.

— Верхний у вас?!

— Нет уже, — презрительно бросила Айрин.

— Да? Странно, он же шел к вам извиняться… Объяснить про вчерашнее..

— Он попытался, но наша госпожа была настолько погружена в собственные переживания, — злобно съехидничал Дэйн, которого задело и бессмысленное унижение друга и то, что любимые опять поругались.

Вилайди застыл в дверях, переваривая услышанное.