Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Да что же столько стрессов-то за последние сутки? — Шайн зажмурился, пытаясь отогнать наваждение и восстановить в памяти — что же все-таки можно принять за сон, а с чем просто смириться, что это произошло?

И именно в этот момент неподалеку раздался тихий смех:

— Шайнэ, я не разрешала тебе вставать, — постаралась добавить строгости в голос госпожа, но все равно он чуть подрагивал от еле сдерживаемого смеха.

— Простите, госпожа, — замер раб в нелепой колено-локтевой позе.

— Хотя… — задумчиво произнесла девушка.

 — Оставайся так, раб.

Шайнэйлиер выругался про себя, проклиная за глупость. Он стремился избежать наказания за то, что не ушел, когда Кэйт заснула, и спал рядом на ее кровати, хотя, как известно, даже мужьям не всегда выпадает подобная честь. Если уж раб ночует в спальне своей госпожи, то обычно на полу, рядом. А теперь вот, даже в животе екнуло, боясь представить, какие фантазии нарисовало воображение Кэйтайрионы, когда он застыл этакой эффектной скульптурой?"

"А Кэйт тихо подошла, склонив голову набок, наблюдая за реакцией зверика, провела ноготочками по внешней стороне его бедра от колена вверх, заставляя его напрячься, чтобы не шевелиться.

Правда, трусы, кажется, натянулись еще больше, и даже маленькое пятнышко, свидетельствующее о том, что контроль его так себе уже, расплылось по ткани, но девушку это лишь позабавило.

Хлопнув по ягодице, она склонилась к его уху и шепнула:

— Кончи для меня, Шайнэ.

Раб сглотнул. Приятная волна мурашек, скользнувшая по его позвоночнику из-за этого интимного тепла ее дыхания, дразняще приласкавшего ухо, замерла в паху, и теперь уже там что-то сладко екнуло от предвкушения.

Остальные мысли поспешно ретировались из его головы, обрадовано устремившись вниз, сконцентрировавшись лишь на одной-единственной задаче.

Госпожа села на кровать, и ободряюще кивнула. Шайн сполз на пол, встал на колени и потянул трясущимися от желания руками трусы вниз, освобождая свое достоинство. Но Кэйтайриона покачала головой:

— Разденься совсем.

Я хочу видеть тебя полностью обнаженным, — мурлыкнула она, шире разводя свои стройные ножки.

У Шайна застучало в висках. Под легким пеньюаром на девушке ничего не было, и теперь она нарочно его дразнила, а, может, наоборот, поощряла, позволяя увидеть приоткрывшийся треугольничек идеально ухоженного лобка, гладенького, с одной лишь русой дорожкой-завлекалочкой, словно стрелкой указывающего направление.