Агент из подземелья

Назовите это интуицией или паранойей, но я никак не могу успокоиться.

– Хорошо, я даю вам три часа на поездку, – сказал Охман. – Если вы считаете это настолько важным, то загляните туда, поговорите с начальником объекта, с техниками, с кем-то еще. Возможно, вскроется что-то интересное, и вы ублажите свою интуицию или паранойю. Проверьте, не вступал ли с кем-то в контакт Вахновский или его люди. Я позвоню, вам выпишут пропуск. До полудня вы должны вернуться. Ступайте, Коффман.

Уваров вывел машину за ворота управления, отъехал на пару кварталов и встал.

Его трясло, бросало то в жар, то в холод. Времени не оставалось, он должен был действовать немедленно, однако позволил себе минуту слабости, откинул голову, закрыл глаза. Тряска не унималась.

Хельгу было жалко – нет слов. Сдала девчонку какая-то сволочь. Был тут и еще один немаловажный нюанс. Хельга знала, кто такой Мартин Коффман. Именно он, а не какой-то там Отто Беккер! Как долго она продержится, прежде чем назовет его имя? Дело не в трусости, не в мужестве и стойкости.

Гестаповцы раскалывают всех, способов у них хватает. Кто-то держится дольше, кто-то меньше. А если они применят химию, то даже пытки не понадобятся. Через несколько часов его имя будет на слуху."

"То, что старики ничего не знали про свою соседку фрау Циммер, – невероятное чудо. Сколько нужно времени, чтобы сделать запрос в Дюссельдорф и получить ответ на несложный вопрос? Тоже несколько часов. Фрау Циммер – дантист. Коффман в последнее время зачастил к ней.

Ее проверяли, но это делали другие люди. Несложно сложить два и два. Улика не железная, но для гестаповцев достаточная, чтобы бросить его за решетку. Через пару часов начнутся поиски. Самое время сделать ноги, залечь на дно, отсидеться до прихода Красной армии.

Но поступить так он не мог. Задание получено. Ему приказано вывести из строя электростанцию. Это не блажь командиров. С ней напрямую связана боеспособность Айзевице. Укрепления будут взяты, это факт. Но ценой каких жертв? Добрую половину из них можно избежать.

А на другой чаше весов – жизнь всего одного человека. Пускай даже его собственная. Он должен попробовать.

Уваров знал, что погибнет, но понимал, что собственная жизнь теряет смысл, становится неважной на фоне чего-то значимого. Главное в том, за что ты ее отдал. Да, неплохо бы еще пожить, но что поделать…

Он положил руку на подрагивающий рычаг. Все, что было, стало неважно. Перед ним стояла цель.