Адаптация к взрослой жизни

– Света говорила, что они у тебя классные, а нам ты их не показываешь."

"Не дожидаясь ответа, Вера растянулась на кровати и положила голову ко мне на колени. Затем взяла мою руку и провела ею по своим волосам, предлагая гладить её как ласковую кошку. Я механически стал повторять это движение и Вера, улыбнувшись, закрыла глаза. Настя по-прежнему вопросительно смотрела на меня, а Саша, кажется, задремала. Я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и заговорил:

- Давайте лучше я не свои стихи почитаю? Мои, правда, плохие, и я их наизусть не помню.

- Только не школьную программу, - неожиданно проснулась Саша. – Меня в школе учить заставляли, и от серебряного века до сих пор тошнит.

- Хорошо, пусть будет бронзовый век, - сказал я и прочитал:

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,

дорогой, уважаемый, милая, но неважно

даже кто, ибо черт лица, говоря

откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но

и ничей верный друг вас приветствует с одного

из пяти континентов, держащегося на ковбоях;

я любил тебя больше, чем ангелов и самого,

и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;

поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,

в городке, занесенном снегом по ручку двери,

извиваясь ночью на простыне --

как не сказано ниже, по крайней мере --

я взбиваю подушку мычащим ""ты""

за морями, которым конца и края,

в темноте всем телом твои черты,

как безумное зеркало повторяя.

- Мне нравится, - проговорила Вера. – Кто это написал?

- Бродский, Иосиф Бродский.

- Мы, кажется, должны были его изучать, - проговорила Настя. – Но наша бабушка-литератор в школе сказала, что он плохой поэт и предатель, и лучше она проведет дополнительный урок про Маяковского, чем про этого гнилого еврея.

- Она старая дура, - честно сказал я. – Бродский прекрасный поэт, я его очень люблю и много знаю наизусть.

- Тогда читай, не останавливайся, – попросила Вера. – И гладь меня по волосам, пожалуйста, это очень приятно.

- У Бродского что-то есть общее с Рутерфордом, - сделал я неожиданный вывод.

- Давай без грустных историй, - снова жалобно попросила Настя. – Пожалуйста, лучше читай стихи.

И я продолжил. Прочитал «Зимним вечером в Ялте», «Не выходи из комнаты», «Пилигримы», «Письма римскому другу», «Остановка в пустыне». Настя и Саша уже точно уснули.