А в мечтах ты моя

Понимая, что ее гляделки абсолютно бессмысленны, Дуня захлопнула шкаф. Вернулась к кровати, села, пододвинула к себе сваленные на тумбочке листы, на которых она вновь и вновь рисовала дом. Дом для него. Который почему-то имел очертания, – Дуня устало растерла лицо, – очертания ее дома. Того, что идеально вписывается аккурат между их участками.

Может быть, подарить ему эту землю? В качестве дружеского жеста. На память. Построить для него дом. Вложить в него всю свою любовь, всю нежность, все то светлое, что она до сих пор к нему испытывает.

И отдав Семену частичку своей души, закрыть для себя навсегда эту тему?

Ну, ведь ничего… Ничего у них не выйдет!"

"Ее ждет Берлин. Его – десятки лучших в стране ребят, которых он обучает. Наверняка, даже если Семён уволится, никто просто так специалиста его уровня из страны не выпустит. А если от партнерства откажется она, то… Нет-нет. Это профессиональное самоубийство. Рассматривать этот вариант – лишь тешить себя иллюзиями.

В растрепанных чувствах Дуня улеглась спать.

Но уснуть, конечно же, не получилось. Так что к моменту, когда они с Юль Санной договорились встретиться в салоне у Сандаловой, она больше походила на зомби. Землистые круги под глазами, пепельно-серая кожа и колтун на голове из-за того, что всю ночь она не могла найти себе места в постели. Пилинг и хороший массаж вдохнули в Дуню чуточку жизни. Как бы она ни относилась к Ветке, в салоне у той работали отличные специалисты. Они с Юлькой как раз сошлись на том, что в плане сервиса многим аналогичным заведениям в Европе у них стоит поучиться, когда их разговор прервал взрыв смеха хозяйки. Дуня обернулась. Рядом со смеющейся Сандаловой по коридору шагал Семен и что-то, улыбаясь, ей рассказывал.

– По какому поводу веселье? – поинтересовалась Юлька, шагая навстречу парочке. Привет, Семен…

– Привет, – тот обнял подругу и чмокнул в щеку. – Да это так… Попытка спасти ситуацию юмором. У меня спину скрутило, вот чтобы не плакать, я и смеюсь. Дуня…

Та вяло взмахнула рукой. Салют, мол.

Ревность, на которую она не имела права, разъедала кишки. И тоненький мерзкий голос внутри нудил о том, что не надолго-то Семена хватило. Стоило пару раз ему отказать – и вот результат. Весьма и весьма показательный.

– И нам расскажи, мы тоже хотим посмеяться. А то от напряжения затылок сводит, правда, Дунь?

– Извините, красавицы, но мне бежать надо, – бросил Краснов, глядя на часы. – Дела.

А когда он с Сандаловой зубы сушил, так никуда вроде не торопился.