#8-Дань Псам

Всходило ли солнце, чтобы закатиться снова? Звонили колокола, пытаясь доказать, будто управляют временем? Размножались смертные, чтобы умереть? Отдавали все за удовольствия, упорствовали в заблуждении, будто боги следят за ними и судят каждое дело, сделанное и не сделанное?..

- Хватит, - прервал его Раллик, все еще опиравшийся рукой о стену. - Я спросил, долго ли, а не почему или чего ради. Если не знаешь ответа, так и скажи.

- Я не знаю ответа. Я не был здесь в одиночестве, хотя теперь в нем останусь - ведь твоей компании вскоре буду лишен.

- Если ты не был один, Раэст…

- Ах да, я отвлекся на размышления о тщете людской. Владыка Колоды Драконов некоторое время был, выражаясь обыденным языком, скваттером в моем доме.

- А потом?

- Ушел.

- Значит, этот Владыка - не пленник.

- Нет.

- Какой это?

-Ты уйдешь, чтобы никогда не вернуться? Бросишь меня в вечном одиночестве - с паутиной вместо полога кровати, пустыми полками на кухне и случайным стуком мертвых веток в закрытое окно? С воплями парочки чудовищ, которых поймают и поглотят корни двора? Ты попросту бросишь меня в таком мире, ассасин?

Раллик Ном удивленно поглядел на Джагута: - Вот не думал, что мое бессознательное присутствие так тебя утешало, одинокий Раэст.

- Твоя нечуткость вовсе не удивительна.

- Мой ответ: да. Я брошу тебя в твоем мире.

- Неблагодарный.

Раллик натянул на плечи плащ, проверил вещи. Стряхнул засохшую кровь, словно черные снежинки. - Извини. Благодарю, что пнул меня в голову.

- Буду рад возвращению. А теперь уходи. Я утомился.

Дверь раскрылась с громким стоном. Снаружи была ночь, но дерзкие голубые огни Даруджистана отгоняли тьму, отбрасывали назад, в небеса. Где-то неподалеку улицы кишели пьяными толпами.

Эта мысль породила в душе Раллика Нома некое предвкушение, вымело последний прах долгого, долгого сна. Прежде чем закрылась за спиной дверь, он повернулся и различил долговязого Раэста, все еще стоявшего в коридоре. - Почему ты разбудил меня?

В ответ Джагут сделал шаг к двери и захлопнул ее с грохотом, заставившим полусонных птиц в панике взвиться вверх.