#8-Дань Псам

- Большой человек шкуру с мира сдирает, а? - сказал второй из сидевших за столом, подмигнув третьему (тот еще не произнес ни слова).

- Большой человек много чево могет, ты уж поверь, - пробурчал первый, разрезая фрукт на дольки и отправляя одну в рот на кончике ножа.

В этот миг к ним подошел официант, срезал прогоревший фитиль на лампе и вновь скрылся в полутьме.

Трое сидели на веранде одного из новых ресторанов (хотя “ресторан” - слово, мало подходящее к неровному ряду столиков и разномастных стульев). Кухня казалась всего лишь переделанной телегой; семья хозяина трудилась под парусиновым навесом вокруг гриля, бывшего когда-то конской поилкой.

Три из четырех столиков были заняты. Одни люди - Тисте Анди не любили принимать пищу на виду у всех, а тем более - лениво болтать над дымящимися кувшинами келика, пряного пойла из Бастиона, вошедшего в моду в Черном Коралле.

- Любишь ты болтать, - подколол второй мужчина, хватая кубок. - Но словами окоп не выроешь.

- Это не только ко мне, понял? - буркнул первый.

- Никаких гарантий, - сказал полусонным голосом третий.

- Да ясно, ясно. Если ты не видишь ясно, это твоя беда, не наша.

- Ваша?

- Да, точно.

- Значит, решил полоснуть его карманным ножичком по сердцу?"

"Второй подавился смехом.

- Они, может, долго живут, - пророкотал первый, - но кровь у них текет не хуже, чем у кого.

- Уж не говори, Бач, - ответил, сражаясь с зевком, третий, - если за словами нет твердой задумки.

- Не я тут главный, - признал названный Бачем, - но я среди первых буду, уж поверьте слову.

- Так кто?

- Не могу сказать. Не знаю. Вот так у них дела делаются.

Второй поскреб щетину на подбородке. - Знаешь, - подумал он вслух, - их тут явно не мильон. А из нас половина были солдатами в Домине. И никто же не отнял у нас оружия и доспехов?

- Полные дурни, - кивнул Бач. - За такую наглость придется заплатить, так?

- Когда следующая встреча? - спросил второй.

Третий неловко пошевелился на стуле. - Мы как раз туда собрались. С нами, Харек?

Едва трое встали и вышли, Сирдомин допил остатки келика, выждал еще двенадцать ударов сердца, потом поднялся, закутавшись в плащ, и тайком поправил меч в ножнах.

Замер, обратившись лицом прямо к северу. Закрыв глаза, произнес безмолвную молитву. Затем походкой пьяного направился примерно в ту сторону, в которой скрылись трое мужчин.