#8-Дань Псам

Когда бедняга упал, всхлипывая от боли в смертельной ране, Нимандер махнул клинком, стряхивая кровь, и обернулся, отыскивая следующего.

Такового не оказалось.

Скиньтик был рядом. Он вставил окровавленный меч в ножны и присел, осматривая Скола. Десра - с клинка капает кровь - встала около Аранаты, а та, невредимая, прошла мимо. Глаза ее были устремлены на резные створки дверей, означавшие некое большое помещение. Десра пошла за ней.

От внешних дверей по-прежнему доносились отзвуки бешеного боя; вопли людей рождали эхо, сталкивались в безумной какофонии.

Нимандер оглянулся: Кедевисс и Ненанда все еще удерживали проход, кровь и желчь текли из-под ног, разбегаясь по выемкам и узорам плит. Нимандер заворожено смотрел на эти струйки, пока тычок Скиньтика не пробудил его.

- Идем, - прохрипел Нимандер, направившись вслед за Аранатой.

Десра чувствовала, что все тело ее бурлит жизнью. Даже секс не сравнить с этим ощущением. Два десятка очумелых священников набежало на них - и они трое попросту изрубили их в куски, даже не сбив дыхания.

Она видела, как Нимандер расправляется с последним так небрежно-грациозно, что она могла лишь взирать в изумлении. О да, он считает себя плохим мечником - возможно, в сравнении с Ненандой или Кедевисс он действительно слабее. И все же… “Бастион, твои дети не должны были бросать нам вызов. Не должны были давить на нас.

Смотрите же, что с вами будет”.

Она поспешила вслед безмозглой сестрице.

Скиньтику хотелось плакать, но он понимал - лучше приберечь слезы на потом, для того тайного места, в котором все будет кончено, для того времени, когда они начнут нормальную жизнь, почти мирную жизнь.

Он не любил молиться, особенно Матери Тьме - сердце ее жестоко, измена ее стала незаживающей раной всех Тисте Анди. Тем не менее он молился. Не богу или богине, не той неведомой силе, что охотно делится милосердием. Нет, Скиньтик молился о мире.

О царстве покоя.

Он не знает, существует ли хоть где-то подобное царство.

Не знает, заслужил ли его такой, как он. Рай принадлежит невинным. Вот почему он был и навсегда останется… пустым. Вот почему он зовется раем.

***

У внешних дверей продолжалась бойня. Кедевисс видела, что Ненанда улыбается. Будь у нее возможность, дала бы ему пощечину. С размаху. Так сильно, чтобы радость выкатилась из глаз. Во всем этом нет ничего славного. Алчные дураки идут и идут, отталкивая друг дружку, а она с Ненандой режут и режут их.