#8-Дань Псам

Хотя обхитрить в битве форель оказалось настоящим вызовом. Вот, клади рыбку на тарелку и ешь - только костей остерегайся, - закончил он, беря вторую рыбину себе.

- Один, здесь? Каладан Бруд, я гадаю, не скрываешься ли ты.

- Возможно и так, Эндест Силан. Увы, я плохо умею скрываться.

- Это точно. - Некоторое время они молчали. Форель действительно оказалась сухой, но Эндест не жаловался - все равно изумительно вкусно.

Если Аномандер Рейк был тайной в саване тьмы, то Каладана Бруда можно было назвать тайной в плаще гениальности.

Скупой на слова, он умел заставить любого гостя чувствовать себя нужным и желанным. Он умел это делать, когда необходимость командовать не давила на плечи, подобно проклятой горе. Эта ночь, как отлично понимал Эндест, стала даром, даром совершенно неожиданным, а потому вдвойне дорогим.

Когда они покончили с едой, ночь вступила в свои права за пределами света от костра. Речной поток стал голосом, присутствием. Вода струится, равнодушная к взлетам и падениям солнца, к явлениям укутанной луны и неспешному хороводу звезд.

Звук достигал его, словно песня без слов, и все попытки уяснить ее смысл оставались тщетными - нельзя удержать в ладони ни воду, ни звук. Поток бесконечен и неизмерим; не бывает ни абсолютного покоя, ни полной тишины.

- Зачем ты здесь? - спросил наконец Эндест.

- Хотелось бы мне суметь ответить, старый друг. Видит Бёрн, желание облегчить бремя почти побороло мою волю.

- Ты считаешь, Каладан, что я не знаю, что именно нас ждет.

- Нет, я так не считаю.

В конце концов, ты предпринял паломничество к этой реке - а среди Тисте Анди здешние места славятся загадочной привлекательностью. Но ты спрашиваешь, зачем и здесь я… значит, знания твои неполны. Эндест Силан, я не могу рассказать больше. Не могу тебе помочь.

Старый Анди отвернулся, поглядев в темноту, в сторону поющей реки. Итак, сюда приходили и другие. Некий инстинкт тянет их, да, к призраку Дорсан Рил. Он принялся гадать, ощущали ли они такое же разочарование, когда глядели в темные (но недостаточно черные) воды.

Это не прежняя закваска. Все изменилось, в том числе и они сами. - Я больше не верю, - проговорил он, - в прощение.

- Как насчет восстановления?

Вопрос поразил его, выбил дыхание из груди. Река текла, издавая звуки десяти тысяч голосов, крики заполнили голову, ворвались в самое сердце. В животе разлился холод. “Во имя Бездны… такое… дерзание…” Он ощутил, как ледяные слезы страха льются по согретым огоньком щекам. - Я сделаю все, что смогу.