31 июня (с иллюстрациями Джона Купера)

– Меня это не устраивает, – сказал Диммок, бросая эскиз на стол. – И фирму «Жуй-да-плюй» не устроит. А главное, покупатель не клюнет. Нет, не пойдёт.

В разговор вступили пневматические дрели и в течение следующих сорока пяти секунд не давали никому сказать ни слова.

– Совершенно с вами согласен, Д.Д., – объявил Филип Спенсер-Смит, когда дрели наконец смолкли.

– Да, покупатель не клюнет, но наш клиент… Я не уверена, Д.Д., – возразила Энн Датон-Свифт.

– Зато я уверен, – сказал Диммок. – Говорю вам – не пойдёт. Для «Жуй-да-плюй» ни к чёрту.

– «Чулок прекрасной дамы», – сказала Энн. – Потрясающая тема. Можно сделать шикарный бизнес. Нужна броская реклама на обложку! Романтическая атмосфера. Работает Сэм Пенти.

Диммок проговорил в микрофон селектора:

– Пегги, попросите мистера Пенти принести то, что он сделал для «Прекрасной дамы». Только живо!

– Если хотите знать моё мнение, Д.Д… – сказала Энн, но тут снова завели речь пневматические дрели. Диммок проглотил две таблетки. Видимо, Энн не переставала говорить, потому что, когда дрели замолкли, она спросила: – Разве я не права?

– Ничего не могу сказать, – проворчал Диммок.

Вошёл Сэм Пенти с папкой в руке и изогнутой вишнёвой трубкой в зубах. Это был широколицый коренастый мужчина за тридцать в жёлтом джемпере и забрызганных краской вельветовых брюках.

– Привет, Д.Д.! Энн, Фил, привет. Хороший денёк.

– Не заметил, Сэм, – ответил Диммок. – Забот полон рот.

– А вот у меня одна забота, – сказал Сэм, – одно из головы не идёт – что сегодня тридцать первое июня.

Диммок уставился на него.

– Тридцать первое июня?

Мисс Датон-Свифт издала мелодичный смешок.

– Не болтай глупостей, Сэмми. Тридцать первого июня не бывает.

Сэм был невозмутим.

– Да, все так говорят. Но я проснулся с ощущением, что сегодня тридцать первое июня, и никак не могу от этого отделаться.

– Сэм, я вам скажу одну вещь, – проговорил Диммок, всё ещё не спуская с него глаз. – Вы мне нравитесь, хотя, по идее, и не должны бы.

– Присоединяюсь, Д.Д., – подхватил Филип Спенсер-Смит.

– Зачем вы служите у нас? – продолжал Диммок. – Сколько раз ни спрашивал себя, не могу понять.

Сэм задумался.

– Потому что я плохой художник. Не по вашей мерке, а по моей. Вот я и служу у Уоллеби, Диммока, Пейли и Тукса… и зарабатываю себе на хлеб.