Обнаженный любовник

Сэвидж выдохнул и, держа оружие наготове, подошел к дивану и взял пистолет из уже мертвой руки торговца оружием. Затем прошел в спальню. Пинком выбив дверь из петель, он нацелил свой пистолет на стальной шкаф размером шесть на девять футов, стоявший в углублении.

Два выстрела. Оба срикошетили в голый грязный матрас на кровати.

Когда панели оружейного сейфа открылись, Сэвидж быстро вытащил оружие, которое Дэйв украл у Бог-знает-кого. Трудно сказать, считалось ли воровством изъятие имущества у человека, который сам у кого-то украл эти же вещи.

И, о, смотри-ка. Рядом с коллекцией нетронутых кроссовок стояла спортивная сумка. Удобно для транспортировки.

Взяв сумку и оставив при этом обувь, Сэвидж наполнил свой новый мягкий чемодан винтовками, дробовиками и девятимиллиметровым пистолетом для Мэй. Боеприпасы лежали внизу оружейного шкафа, и он забрал все упаковки с патронами.

Вообще, он заплатил бы за это Дэйву. У него было две тысячи восемьсот долларов наличными в той дыре, в которой он ночевал, и еще один бой у Преподобного покрыл бы оставшиеся пять или около того тысяч, которые ему бы выставили за оружие: он пришел сюда не с намерением украсть, скорее взять под залог.

А получилась перестрелка.

Но старому доброму Дэйву больше не придется беспокоиться о своем бизнесе на черном рынке, поэтому Сэвидж посчитал долг погашенным."

"Вернувшись, он посмотрел на Дэйва… и на минуту задумался о природе мертвых тел. И внезапно ощутил, как воспоминания, которых он пытался мысленно избежать, настигли его, захватили и отбросили в прошлое.

***

В замкнутом пространстве своего гроба Сэвидж собрался с мыслями и силами. Было искушение продолжать долбиться, но он не понимал, где находится. Он не чувствовал запаха земли, и решил, что его не хоронили. Но кроме этого? Сейчас он вообще ни в чем не был уверен.

Звуки ни о чем не говорили ему. Специфических запахов тоже не было.

За исключением запаха свежих деревянных досок, окружавших его.

Речь не шла о том, чтобы успокоиться и дематериализоваться. Недостаточно самообладания, чтобы раствориться, поскольку сердце бешено колотилось от всего, что должно было происходить сейчас с Рэйвин, поэтому он уперся ладонями в крышку гроба и со всё возрастающей силой толкал, толкал, толкал…

Гвозди пели и скрипели, и, не выдержав давления, крышка с треском открылась, воздух проник внутрь… а света не было.