Обнаженный любовник

 — Лэсситер провел рукой по волосам. — Это не сработало бы против Омеги. Он был второй половиной Девы-Летописецы, Дар Света был для него почти родным… а сейчас — мне пора.

— Ты издеваешься что ли? — Ви посмотрел на пустой гроб. — Если ты уходишь потому что скоро начнутся «Золотые Девчонки»…

— Нет, не поэтому.

— Тогда что, черт возьми, с тобой не так?

Снова покачав головой, Лэсситер прогнал в голове слова, словно из песни меня-здесь-нет и… и дематериализовался прямо из Гробницы.

Хорошо, что до Другой Стороны было рукой подать.

Но покоя ему сейчас не найти.

По пути к месту назначения Лэсситер прошел мимо купелей с их прекрасным мерцающим бассейном с водой, а затем продолжил свой путь мимо жилищ с колоннами, где останавливались Избранные, когда обитали здесь.

"Он остановился за пределами священных границ, где на протяжении тысячелетий самые изолированные из всех Избранных проводили вечные часы своего существования, наблюдая во всевидящих водах и описывая на бумаге жизни и события, разворачивающиеся внизу на Земле.

Открыв одну из тяжелых дверей, Лэсситер увидел ряды выстроенных в ряд стоек для писания, на столах все еще стояли чернильницы и перья, а также миски и фолианты из свежего неиспользованного пергамента. Все было на своих местах, стулья идеально выровнены, перья грациозно взмывали вверх под одним углом, не было ни пыли, ни паутины, а пространство оставалось таким, каким было в тот момент, когда его предназначили для своей цели.

Хотя здание было заброшено.

Лэсситер вошел внутрь, эхо шагов разнеслось по высокому потолку, и ему пришла в голову мысль, что с уходом Девой-Летописецы и его вступлением в ее права, все эти функции, которые когда-то имевшие невероятную значимость, канули в лету.

К слову о реликвиях.

На этой ноте, Лэсситер прошел мимо стоек для писания и направился в библиотеку… и даже ангелу вроде него, которого чертовски сложно впечатлить, было страшно смотреть на все полки записанной истории вампирской расы.