Обнаженный любовник

Мэй едва заметила движение Сэвиджа, но затем он оказался перед ней, и его большой палец вошел в углубления выше и ниже кости, которая была сломана и неправильно зажила.

Когда она вздрогнула, он остановился.

— Слишком?

— Нет, все прекрасно, — пробормотала она. — Пожалуйста, продолжай.

Сэвидж опустился на пол, хрустнув коленями, и благодаря огромным габаритам, его лицо оказалось как раз напротив ее. И когда мужчина продолжил ритмично давить и расслаблять ее тело, оно подавалось взад и вперед, превращаясь из несгибаемой двутавровой балки в желе.

Трудно сказать, когда расслабление уступило место осознанию момента.

Когда Мэй начала понимать, насколько он был близок к ней.

Когда она открыла глаза, которые, сама не подозревая, успела закрыть.

Сэвидж смотрел ей в лицо, а не на то место, которое массировал, а его резкие черты слились в ничего не выражающую маску. Однако его взгляд… был полон тепла.

Я беру жизни против воли, но женщин — никогда.

— Думаю, ты в порядке, — сказал он, убирая свои волшебные руки.

Повисло молчание, и он не спешил подниматься. Не стал приближаться. Сэвидж просто оставался на месте, ничего не показывая ей и рассказывая все своим обсидиановым взглядом.

И именно тогда она осознала…

— Не черные, а синие, — прошептала она.

— Что?

— Твои глаза. — Ее голос стал хриплым. — Я думала, они черные. А они темно-темно-синие.

— Я не знал.

— Как ты можешь не знать, какого цвета у тебя глаза?

— Потому что мне все равно.

В тишине коттеджа их голоса звучали низкими и едва уловимыми, но не потому, что кто-то из них боялся разбудить Таллу.

— Как тебе может быть все равно? — спросила она.

— Я не люблю смотреть на себя. — Он протянул руку и убрал прядь ее волос с лица. — Мы с зеркалами не дружим.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Терпеть не могу свое отражение.

Ее рука по собственной воле поднялась к его лицу. В ту секунду, когда Мэй коснулась его щеки, у него перехватило дыхание, что казалось странным, учитывая, насколько мощным было его тело.

Осторожно она пальцами провела по его челюсти… и задержалась на подбородке.

— У тебя щетина.

— Правда?

— Ты бреешься без зеркала?

— Да.

Она покачала головой.

— Как?

— Пока принимаю душ.