#3 Печать Пожирателя

Барон Рихтер не выжил во время нашей «охоты»… Какие-то тени растерзали здоровяка практически сразу, как мы оказались в Урочище — на глазах у Черкасовой и Романовой…

Бедолага даже понять не успел, что произошло…

И теперь Салтыкову придётся объясняться и с его семьёй.

— Не всем, — согласился князь, — И это будет моей ношей. До конца жизни.

Разговоры перед прощанием у нас не клеились.

Первой улетела Романова — императорская семья, узнав о произошедшем, прислала за ней джет, и два сопровождающих истребителя. Девчонка была напугана, молчалива, и выходя из бизнес-зала, попрощалась со всеми — кроме Салтыкова.

Затем улетели Долгорукие. Василий буркнул что-то невразумительное, а вот Варвара подошла к нам с Илоной и по очереди обняла нас.

— Спасибо за помощь там, друзья, — улыбнулась блондинка, — Марк, ты спас нас… Дважды, пожалуй… Так что… Я твоя должница.

— Благодарю, княжна, — я поцеловал кончики её пальцев, — Это дорогого стоит.

— Я рада, что моё предсказание… Не привело к смерти. Как обычно.

— Я до последнего сомневался.

— Я тоже. И всё же… Будь осторожен.

— Если ваш кузен не выкинет похожую дичь — думаю, мне ничего не грозит.

Варвара грустно усмехнулась, поцеловала Илону в щёку и вышла из зала.

— Долгорукая тебе что-то предсказывала? — удивилась рыжая.

Пришлось вкратце рассказать Илоне о видении Варвары и её намёках о том, что оно ведёт к смерти. Подруга, выслушав меня, побледнела.

— И ты молчал⁈

— Честно — тогда я не воспринял это всерьёз.

С мрачной Черкасовой и подавленным (наигранно, как я подозревал) Салтыковым, прощание получилось ещё более скованным. Девчонка, угнетённая смертью Рихтера, с которым они успели сблизиться, просто пожелала нам хорошей дороги и скрылась в баре.

Князь же ещё раз извинился.

— Надеюсь, вы простите меня за случившееся, — пождав губы, произнёс он, — Я не думал, что всё… Выйдет из-под контроля.

— Полно, князь, — я покачал головой, — Самоуверенность, она такая… Непредсказуемая. Мы остались живы — и это главное. Но прошу, в следующий раз предупреждай заранее о своих замыслах, чтобы я мог сам принять решение — рисковать мне своей шкурой и шкурой моей девушки, или нет.

Взгляд в тот момент у меня наверняка был не самый доброжелательный, так что Салтыкову не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

— Обещаю, Марк.