1971

Страус пытался со мной разговаривать о теннисе, но, увы, я не мог поддержать разговора в этом направлении – никогда не интересовался теннисом. А возможно, что и зря! Сейчас бы не пожимал плечами, как болван.

А вот когда речь зашла о стрельбе и рукопашном бое – тут я уже был как рыба в воде. Главное для меня – не допустить анахронизма. А остальное – мне тьфу одно. Как зашел разговор? Да опять влез тот же самый Дональд, решивший достать меня окончательно. Он спросил, какой солдат лучше – советский или американский, если объективно судить по их умениям и показателям.

Кстати, скорее всего наша беседа вообще записывалась. Я в этом практически уверен. Договоренность о месте встречи была достигнута заранее, так что времени, чтобы «зарядить» кабинет, было более чем достаточно. Да и повод немаленький – этот Дональд, вероятно, работает на ЦРУ.

– Понимаете, в чем дело, Дональд… русский солдат, советский солдат – он всегда побеждает. Может проиграть бой, сражение, но в войне всегда выиграет. Знаете, почему?

– Почему? – Дональд удивленно поднял брови. – Много водки пьет? Поэтому?

– Ага! Скачет в атаку на медведе, с балалайкой наперевес! И этой балалайкой врага по башкам фигачит! Направо поведет – улица! Налево – переулочек! В левой руке – бутылка водки! В правой – балалайка! Ну что ты так глаза вытаращил?

Я захохотал, вытер слезы с глаз и продолжил, глядя в хмурое лицо корреспондента:

– Ну как же вы задолбали этими стереотипами! Да наши пьют не больше, чем ваши люди! А может, и меньше.

– Ты не знаешь, кто ты такой на самом деле, – хохотнул Страус, внимательно и с интересом следивший за разговором, – ты же не помнишь! Или помнишь? Ладно, ладно – я пошутил! И все-таки почему русский солдат всегда побеждает?

– Потому что за нами правда, – не задумываясь, выпалил я. – А кто прав, тот и сильнее.

– Это еще что такое? При чем тут – прав, не прав? – сморщился Дональд.