1942. Реквием по заградотряду

Учитель говорил, что немцы… что теперь все будет по-другому, что новые возможности… а теперь лежит в пыли, которая превращается в грязь от крови, хлещущей из его ран.

Севка отпустил спуск, довернул башню и одной длинной очередью перечеркнул неширокий строй бывших красноармейцев. Никто из них не успел ни убежать, ни даже лечь на землю. Только упасть. Убитым или раненым.

Севка для верности еще раз провел пулеметной очередью по ним, по лежащим неподвижно и по корчащимся от боли. И выпрыгнул из бронеавтомобиля, захватив немецкий пистолет-пулемет.

Костя уже стоял снаружи, держа толпу под прицелом.

– Здорово, станичники! – крикнул Севка. – Привет вам от доблестной Красной армии.

Кто-то из баб всхлипнул.

– Никто не дергается, никто не погибает, – крикнул Севка. – У нас тут разговор к Учителю.

Учитель застонал и попытался расстегнуть кобуру на ремне.

– Дурак, – сказал Севка и ударил Учителя ногой в лицо, не сильно, для профилактики. – Узнал? А ведь еще утром казалось, что все, что больше не свидимся… Обидно?

– Не нужно… – простонал Учитель.

– А как же идея? – спросил Севка, присаживаясь на корточки у раненого. – Или не было никакой идеи? Было желание нагадить, отомстить? Просто продемонстрировать себе, что лучше других, сильнее, умнее…

Учитель уже не стонал – выл.

– Вот так, – сказал Севка. – Вот так – правильно. Ты хотел воевать? Драться с большевиками? Так воюй! Кто тебе не дает? Возьми винтовку и стреляй. Убивай… даже расстреливай, если уверен в своей правоте… Только никакая правота не дает права человеку мучить других.

Севка приставил ствол «МП» к животу Учителя.

– Ты – заслужил. И я мог бы забрать тебя с собой и по дороге, в качестве развлечения, все тебе вернуть.

Учитель замолчал, только дышал часто и с хрипом, глядя, приподняв голову, на автомат в руках Севки. Капельки пота текли по щекам.

Люди вокруг молчали.

– Сева, – позвал Костя. – У нас не так много времени…

Учитель с надеждой посмотрел на него. Если мало времени, может, даже убивать не станут… или хотя бы мучить не будут… Просто убьют…

От хаты, заголосив, к Учителю бросилась казачка, та самая, что требовала вчера не пачкать в хате.