1942. Реквием по заградотряду

– И что?

– А скажи мне, Иван, с вашим Сталиным такой номер прошел бы? – Таубе повернулся спиной к кострищу и, не дожидаясь ответа, пошел к морю.

– Сволочь, – только и смог сказать Малышев.

– Ты подожди, – усмехнулся Ставров, – он тебе еще про Гейдриха рассказывать будет, как тот, раненный террористами, гнал их несколько кварталов по улице. И про то, как Гейдрих, здоровенная шишка у фрицев, летал на самолете бортстрелком. На Восточном фронте.

– Брешет? – осторожно спросил Малышев.

– А если нет – это что-то меняет?

– Не знаю… Нет, наверное.

– В девяносто первом, а что? Только имей в виду, я этого уже не видел, меня Орлов выдернул из восемьдесят девятого. У Чалого спросишь, он – свидетель.

– Я свидетель, а что случилось! – прозвучало над головой у Малышева. – Совсем службу завалили, салабоны? Ни часовых, ни дозоров…

Малышев вскочил на ноги.

Чалый стоял под деревом, уперев руки в бока и пристально, с недобрым прищуром рассматривая членов группы.

– Лупить вас некому, – провозгласил Чалый. – Вот я вас всех!..

– Кокосового молока хочешь? – спокойно спросил Ставров. – Как дела?

– Нормально, – сказал Чалый, хлопнул Малышева по плечу и сел на песок. – Как я устал… Словно целый день бегал по пересеченной местности… И ведь-таки бегал. Бегал-бегал, потом две воронки, попал на Базу, думал, отдохну… Но тут явился господин Орлов, и мы с ним вместе…

– Так он здесь? – спохватился Малышев.

– А то! Вон, с чокнутым американцем наперегонки плавает.

Старший сержант из-под руки глянул на бухту – и вправду плавали двое.

– Чалый, ты мне сигареты принес? – спросил Ставров.

– А мы тут тела нашли, – Малышев снова посмотрел в сторону бухты. Он понимал, что нужно доложить, но вытаскивать командира из воды…

– Какие тела?

– Там, в пещерке, – махнул рукой Малышев.

– А… – протянул Чалый. – Те тела…

Чалый достал из нагрудного кармана гимнастерки пачку сигарет и бросил ее Ставрову.

– Так ты знаешь? – оживился Малышев.

– Знаю, мне Орлов говорил, – Чалый стащил со спины вещмешок и лег на спину. – Ой, хорошо-то как!"

"– Так что там за покойники? – спросил старший сержант.

– Спать буду, – объявил Чалый. – Я старый и нездоровый. И усталый. По тревоге – не будить, при пожаре – выносить первым.

Чалый закрыл глаза и на вопросы Малышева больше не реагировал. Пришлось ждать Орлова.