1942. Реквием по заградотряду

– Ты… ты что?! – прохрипел Михаил Альбертович, белея от ужаса. – Ты зачем?.. Какого…

Он должен был умереть. Один удар лопатой. А потом – еще один, для супруги. И все…

Вместо этого Севка с силой воткнул лезвие лопаты в паркет возле самой щеки хозяина дома.

– Деньги… – чуть задыхаясь, как после марш-броска, сказал Севка. – Мне нужны деньги.

– Деньги? – переспросил Михаил Альбертович. – Так нету… Ты же знаешь, что кризис… и мы только что вернулись… Я понимаю, что уже давно пора тебе заплатить… Сколько там я тебе должен? С сентября? По пятьсот?.

Михаил Альбертович встал на четвереньки, по-собачьи, снизу вверх, посмотрел Севке в лицо.

– Я тебе полторы штуки зеленых должен… Полторы… Я через пару дней… Или даже завтра… Завтра, точно! Завтра зайди в офис, и я… Я ведь понимаю, извини, что так вышло… но…

– Козел… – простонала Инесса Феликсовна.

– Ты что, Инна? – Михаил Альбертович испуганно посмотрел на жену.

– Ты – козел! – выкрикнула Инесса Феликсовна. – Какие полторы штуки? Он же сказал – десять! И какие завтра, ты что, не видишь? Не понимаешь?

Женщина вскочила на ноги и изо всей силы пнула мужа в бок. Хорошо ударила, четко. У Севки лучше не получилось бы. Свободно могла сломать благоверному ребро. Или даже два.

Муж хрюкнул и упал на бок.

– Мне нужны деньги, – сказал Севка. – Быстро. Десять тысяч…

– Конечно, – кивнула Инесса Феликсовна."

"Пеньюар сполз с плеча, открывая грудь, но ни она сама, ни Севка на это внимания не обратили.

– Я сейчас, – сказала Инесса Феликсовна. – Я – сейчас…

Боком, не спуская взгляда с Севки, она подошла к картине на стене. Протянула руку.

– Что там с сигнализацией? – спросил Севка спокойно. – Все в этой комнате понимают, что прежде чем сюда войдут менты, я успею…

– Какие менты? – искренне удивилась Инесса Феликсовна.

Женщина провела рукой по краю рамы, что-то легонько щелкнуло, рама отошла в сторону. За ней оказалась дверца сейфа.

– Не нужно… – сказал Михаил Альбертович, попытался встать, получил от Севки пинка и снова упал. – Там же… Не нужно…

Заскулил ротвейлер. Бедняга стал, наконец, на лапы и, неуверенно ступая, вышел в другую комнату.