1941. Время кровавых псов

Капитан тела оттаскивал недалеко, оказалось, что в пяти метрах от машин есть неглубокая промоина. Туда Сличенко и сбрасывал трупы.

Егоров по очереди отогнал грузовики, нарубил саперной лопаткой, найденной под сиденьем, ветки с кустарника, уложил их на капоты машин, а Сличенко все еще перетаскивал убитых. Ему было тяжело – одной рукой, с кровоточащей повязкой на левом плече, но он не попросил помощи и даже не посмотрел на Егорова. Тащил, останавливался, чтобы передохнуть и дать возможность темноте перед глазами рассеяться, и снова хватался за ремень убитого.

Когда оказалось, что Егоров тащит мертвеца вместе с ним, Сличенко ничего не сказал и не поблагодарил.

– Нужно было документы у них собрать, – сказал Егоров, когда они сбросили в промоину последний труп.

– Хотите, я туда и свои документы брошу? – Сличенко прислонился спиной к дереву и вытер ладонью со лба пот. – Нам не нужны имена…

– Но их родственникам…

– А кто передаст весточку родственникам? – Сличенко дышал хрипло и часто. – Я? Я не планирую выжить в этой операции… И, боюсь, не могу гарантировать выживание и вам… Если, конечно, вы прямо сейчас все не бросите и не уйдете…

– И вы меня отпустите?

– Я могу и промазать… – Сличенко посмотрел в глаза военинженеру и подмигнул.

Сличенко съехал спиной по стволу дерева, глаза закатились, а тело стало заваливаться в сторону, на раненое плечо.

Над лесом пролетело несколько самолетов, Егоров снова вскинул голову и снова не успел.

– «Фокке-вульф» «Сто девяностый», – не открывая глаз, сказал Сличенко. – Четыре штуки. А вы все-таки решили не убегать… Это почти самоубийство, уважаемый Артем Егорович…

– Заткнитесь, – прошептал Егоров.

– А хотите, я угадаю, какое отчество было у вашего отца? – Сличенко открыл глаза и попытался встать, опираясь о дерево.

"Рука соскользнула, и он бы упал, если бы Егоров не помог.

– Вашего отца звали Егор Егорович Егоров… – сказал Сличенко. – Угадал?

– С чего вы взяли?

– А смотрите – вы Егорович. Значит, ваш отец – Егор Егоров. Если бы он был, скажем, Иванович, то вряд ли удержался бы от соблазна поименовать вас Егором Егоровичем Егоровым. Если он этого не сделал, значит, сам уже попал под такое родительское одолжение.