10 000 € за ночь

Во взгляде его и позиции застывших губ, да что там, во всей его мимике явно сквозило презрение ко мне и это отчего-то ранило, хотя менее всего меня по приезду сюда, в отель, волновали чувства этого зарвавшегося полусумасшедшего богача.

— Ты ведь действительно не Лера…

— Не Лера… — прошептала я. — Просто очень на неё похожа…

Он изумлённо смотрел на меня, похоже, не в силах поверить в услышанное.

— И кто же ты тогда такая? — наконец вымолвил он. И в голосе его ясно слышалось презрение ко мне. — Кто ты, мать его, такая?

Меня снова охватила паника, ещё пуще прежней.

Что мне нужно было ответить на его вопрос?! Какого ответа он ждал?! И что он собирался сделать со мной в случае, если я отвечу ему неправильно?! Лера я, или всё-таки Катя?!

Сглотнув, я попыталась было попросить пощады, но не смогла вымолвить ни слова. Наверное, лицо моё искривилось из-за накатившего на меня ужаса, потому что он брезгливо поморщился и сказал:

— Перестань кривляться. Ответь на мой вопрос…

— Я… я… — давясь собственными словами, я изо всех сил старалась не разрыдаться, — я не знаю…

— Чего ты не знаешь? — снова поморщился он.

— Не знаю, что сказать… — выдавила из себя я.

И тут он, видимо понял, что я не притворяюсь и нервная дрожь моя — у меня даже зубы уже стучали друг об друга — настоящая. Он отвернулся на мгновение в сторону и тяжело, устало вздохнул.

Затем снова взглянул на меня. Я сидела у стены, заламывая пальцы, изо всех сил стараясь не расплакаться и боялась сойти с ума от ужаса.

Он подошёл к кровати, чуть наклонился ко мне и посмотрел мне в глаза. Иначе. Явно добрее, даже сочувственно, без остатка недавнего презрения. И всё же я боялась его.

— Ты чего? — вдруг участливо спросил он, легонько коснулся моего плеча и, я, закрыв лицо руками, впервые за всё это время, за часы этого невыносимого напряжения, разревелась.

Он сел рядом и обнял меня. Сначала меня это сильно напугало. Я дёрнулась и попыталась вырваться, но он держал меня крепко. И одновременно с тем мягко.

Как-то даже по-дружески. И я как-то обмякла немного в его сильных руках. Просто поняла, наверное, что если бы он хотел сделать что-то плохое, то уже наверняка сделал бы и уж точно не стал бы меня так трепетно, сочувственно обнимать. Но меня всё равно ещё трясло.

Несколько минут мы сидели так на кровати. Затем, когда я немного успокоилась и перестала плакать, он развернул меня к себе и снова посмотрел в глаза.

— Знаешь, что? — сказал он.