Золотой ворон

Позади выпрямился верный Юкия, а Сумио и другие Ямаути-сю, а также высшие чиновники выжидали, готовые в любой момент броситься вперед.

Прошло, наверное, около коку после того, как в колодец налили саке. Там в глубине издалека, но вполне различимо послышалось, как отодвигали камень. Все замерли. Наружу выбежал один из воинов, чтобы сообщить Нацуке и Рокону, что внутри что-то начало меняться.

Все ждали, стараясь не проронить ни звука. Раздался грохот, как будто тащили что-то тяжелое. Он приближался. К аромату саке примешался запах дикого зверя.

– Ну-ка! – Внезапно хриплый голос принадлежал старику. – Кто это там? Не тот, что обычно.

Голос звучал безразлично, в нем слышался непривычный акцент, но это совершенно точно была речь ятагарасу. Опершись рукой о край колодца, молодой господин заглянул внутрь.

– А ты сам кто такой?

Колеблясь, пламя факелов в руках Ямаути-сю осветило белое лицо наследника.

Воцарилось молчание.

– Я так и думал, – после вздоха, похожего на стон, снова раздался голос, в котором звучало понимание. – Значит, нашли меня. Я ждал, что вы вот-вот появитесь. А те умерли, что ли?

Особого сочувствия в голосе не слышалось. Казалось, молодой господин на мгновение задумался над ответом, но тут же сказал все как было:

– Если ты о том, кто нападал на ятагарасу, то да, они умерли.

– Ты их убил?

– Я не мог допустить, чтобы убили нас.

– Тоже верно, – безучастно откликнулся некто.

Почему-то этот обычный разговор и вся обстановка наводили на Юкию жуть.

– А что, – прозвучал из колодца вопрос, заданный все тем же невозмутимым голосом. – Ребенка на свалке тоже вы убили?

Юкия невольно ахнул и поднял глаза на белое лицо, но молодой господин не выказал никакого беспокойства.

– Ты о чем? – прикинулся он непонимающим.

Возникла пауза.

– А ты не знал? Наш ребенок убит. Бедняжка. А ведь он ничего плохого не сделал.

– В поселке, на который вы напали, тоже были убиты дети. А ведь они ничего плохого не сделали. – Молодой господин говорил безразлично, с прищуром вглядываясь в глубину колодца. – Я обязан защищать свой народ. Поскольку вы начали первыми, у меня нет возможности выбирать средства, чтобы противостоять вам.