Золушка. Испытание босса (СИ)

Наверное, если бы Катя сейчас спросила, не инопланетянин ли я из созвездия Стрельца, то я бы согласился и с этим. Потому что трепещущая девушка в моих руках была такой умопомрачительно возбуждающей, что ни о чем другом думать было просто невозможно. Она загипнотизировала меня своей близостью.

Я углубил поцелуй ритмичными проникающими движениями языка и нетерпеливо задрал на ее бедрах подол голубого платья. Потом навалился сверху, вынудив девушку инстинктивно распластаться на столе.

— Ах-х…

Ее потрясенный выдох в ответ на мое жадно-бесстыдное вторжение пальцев между ее ног, казалось, вызвал короткое замыкание в моей голове.

А когда я жарко расцеловал ее порозовевшую кожу на доступной части груди, она с жалобно-сладостным стоном изогнулась в моих руках, как натянутая тетива…

…и обессиленно рухнула обратно на стол.

Дышала она, как загнанный в ловушку и ничего не понимающий зверек.

— Катя… ты моя сладкая девочка… — прошептал ей на ухо успокаивающе, — самая лучшая… тише, тише…

Охренеть, какая она чувствительная.

Не всякая опытная женщина способна так остро и ярко реагировать на короткие предварительные ласки, да еще и без проникновения. И осознание, что я единственный, кто доставил ей первое в жизни удовольствие, было чертовски приятным.

Правда, чисто физически легче мне от этого не стало. Напряжение в пазу было таким болезненным, что после вечеринки мне однозначно не избежать очередного сеанса ручного самоудовлетворения под душем.

Катя широко распахнула глаза.

Затем слабо приподнялась на локте… и резко села, подтянув колени к себе и спрятав лицо в позе перепуганного ребенка.

Меня кольнуло запоздалое раскаяние. Набросился на неопытную девственницу, как зверь… и вот результат. Она еще не готова к таким экспериментам.

Я коснулся ее пылающей щеки.

— Ну что ты, маленькая моя… В этом нет ничего постыдного. И у меня с тобой все серьезно.

Она настороженно посмотрела на меня сквозь пальцы. Смешная, детски наивная девочка, которая стала мне дороже всех женщин на свете.

— Правда?

Я с усмешкой отступил от стола, освободив ее от своего веса, и сунул руки в карманы брюк. Чертовски тесных и неудобных в последние несколько минут.

— Правда, правда.