Золушка из Далласа

Она же расписывала, какие у нее трудности на работе, как приходится вкалывать до ночи, и порой еле хватает сил, чтобы принять душ. Он не стал говорить ей, что для него принять душ – заветная мечта, которая неизвестно когда осуществится, и случится ли вообще такое чудо."

"Она говорила, что Саммер ее не поддерживает, не желает помочь осилить весь объем работ, дабы она смогла первым же рейсом прилететь к Фрэнку и обнять его. Он соглашался, даже не задумываясь над тем, что до этого момента Анджела никогда не была так загружена, и вроде как Саммер всегда оказывала ей любую помощь.

Но сейчас, когда Анджела жаловалась, он верил ей, потому что очень хотел верить, что она неравнодушна к нему, что она беспокоится о нем, желает, чтобы он поскорее поправился и встал на ноги. И он старался изо всех сил, выполнял все предписания врачей, глотал таблетки, терпел уколы, проходил курс физиотерапии, однако ничего не помогало, ничто не могло вернуть ему чувствительность ног, возможность пошевелить хотя бы одним пальцем…

Фрэнк мрачнел, разочаровывался, грубил.

Дед пытался его образумить, но все было тщетно. И однажды, в один из тех дней, когда светило солнце, уже успевшее изрядно надоесть прикованному к кровати пациенту, Гарольд Нортон сообщил своему внуку, что забирает его с собой на ранчо.

– Тебе здесь больше нечего делать, – заявил он беспрекословным тоном, которым привык общаться с рабочими.

Фрэнк отвернулся, сделал вид, что не слушает. Но от деда не так было легко избавиться.

– Я даже не спрашиваю твоего мнения, – сердито заметил он. – Просто сообщаю тебе о том, что будет дальше.

Так и получилось.

Фрэнк понимал: спорить с дедом не стоило. Все равно тот поступит по-своему.

– Ничего страшного, – заверила та. – Как только я смогу, то сразу же прилечу к тебе туда.

– Я буду ждать.

– Конечно, милый. – Она отключилась.

Фрэнк положил телефон на тумбочку, которая стояла рядом с кроватью.

Неожиданно тоска накатила на него, такая непреодолимая, что не было сил бороться с ней. Для него открылась та неприглядная истина, о которой он просто не хотел задумываться.