Золотая дева

«Неужели она сейчас скажет что-нибудь, как из сериала: дорогая моя доченька, наконец я тебя нашла! Тогда я просто рассмеюсь…»

Однако Кривцова лишь сухо произнесла:

– Я могу войти?

– Да. Чувствуйте себя как дома, – усмехнулась Мария.

Елена Анатольевна вдруг произнесла совсем неожиданное:

– Мария, скажите, в ваших документах на удочерение, конечно, есть медицинское заключение?

– Что-что?

– Заключение о состоянии вашего здоровья, – терпеливо повторила Кривцова. – Оно обязательно должно предоставляться в суд…

– Что-то такое было, – вспомнила Маша.

– Я могу на него взглянуть? – требовательно произнесла Елена Анатольевна.

– Да, пожалуйста, – пожала плечами девушка.

Дерматиновую папку с документами больше не прятали – она лежала в серванте. Вместе с загранпаспортами и гарантийными талонами на домашнюю технику.

Маша быстро пролистала бумаги. Нашла нужную. Протянула Кривцовой.

Та пробежала глазами короткий, в два абзаца, текст. Задумчиво процитировала:

– Диагноз – практически здорова…

Вернула документ Марии.

Ее глаза мстительно сверкнули.

И она с удовольствием произнесла:

– Значит, есть бог на свете.

А потом улыбнулась:"

"– В этом доме мне дадут чаю? Я хочу тебе кое-что рассказать.

* * *…Молодость, красота и свобода. Что еще надо в жизни? Мамаша, правда, про ум вещает, но кто б квакал! Сама-то свою жизнь построила курам на смех. Сначала папаню, алкаша и дебошира, терпела. Что ни творил, сносила покорно, словно овца. Только голову руками прикрывает да умоляет: «Пожалуйста, не надо!» И дочку все наставляла: «Не зли его, Леночка!»

Хотя Ленка уже лет в семь поняла: алкаши – те трусливые.

В общем, у самой ума ноль. Когда сгинул наконец папаня – нет бы свободе порадоваться! – мигом нового мужика в дом привела. А тот, хоть и непьющий, еще хлеще оказался. Иеговист или еще какой-то там хрен. Посты, молитвы, одеваться мать заставлял в одну черноту, волосы под платок прятать. А уж развлечься, с подружками винца выпить – и думать не смей, даже телевизор в комиссионку сдал.