Золотая дева

Однако ни слова сочувствия в ответ – Миленка лишь затараторила еще громче:

– Слушай, мне твоя мама сказала: ты у Кривцовых няней работаешь? Это что, правда?..

– Уже не работаю, – Маша изо всех сил старалась не сглотнуть, но не вышло, и горло опять обдало волной боли.

– Но работала? – продолжала пытать подруга.

– Да.

– И вчера тоже работала?..

Мария насторожилась.

– Тоже. А что?

– И про Кривцова знаешь?! – триумфально выкрикнула подруга.

– А что с ним?..

– Так нету больше Кривцова! Погиб!

– Как погиб? – растерянно пробормотала Маша.

– На яхте своей взорвался! Взрывное устройство мощнейшее!

Голова совсем пошла кругом.

А Миленка продолжала верещать:

– Слушай, болеешь ты, не болеешь – я к тебе приеду! Прямо сейчас. Будешь мне рассказывать. Все – про него и про его семейку! А то ж отписываться надо, тема ведь моя!

– Подожди, Милен, – Маша тщетно пыталась собраться с мыслями.

И в этот момент услышала, как звонят в дверь. Требовательно. Так звонит тот, кто имеет на это право.

В голове сразу же выстроилась цепочка.

Похоже, ей не придется идти в милицию – за нею уже пришли.

Не открывать?

А звонок разливается все увереннее и громче.

– Извини, Милена, мне надо дверь открыть, – твердо произнесла Мария.

Нажала на «отбой».

Встала с постели, накинула халат. Скрываться и прятаться бессмысленно. Ее все равно достанут. И лучше уж сразу все рассказать. Но поверят ли ей, что она не ведала ни о каком взрывном устройстве?.. И на яхту явилась с одной крошечной дамской сумочкой? Туда одна губная помада с расческой и помещались.

Маша тяжело прошлепала к двери. Распахнула ее. И сделала шаг назад.

Потому что на пороге стояла Елена Анатольевна Кривцова.

Одна.

* * *…Они стояли в коридоре, перед большим зеркалом. Самые близкие друг другу люди. Мать и дочь. Одна – в халате, с распухшим носом, неприбранными волосами. И вторая – безупречно одетая и причесанная, с холодным, тщательно выхоленным лицом.

В коридоре горела единственная тусклая лампочка, и в полусумраке казалось, что они не похожи. Никаких фамильных черт. Похожих носов или разреза глаз. Объединял женщин лишь одинаково решительный взгляд. И упрямо поджатые губы.

«Мама… – пронеслось у Марии. – И это – моя мать?!»

Елена Анатольевна тоже смотрела на нее, будто не веря.