Золотая дева

Этот, в отличие от первого, был напечатан на гербовой бумаге и выглядел почти так же, как ее свидетельство о рождении – хранившееся вместе с прочими официальными документами в шкатулке на верхней полке серванта.

Но у нее, оказывается, и еще один документ имелся. СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ УДОЧЕРЕНИИ.

И написано в нем было:

Гражданка Балакина Карина Ивановна удочерена гражданином Долининым Николаем Аркадьевичем и гражданкой Долининой Натальей Николаевной с присвоением ей фамилии Долинина, имени Мария, отчества Николаевна, о чем в книге регистрации актов об усыновлении (удочерении) 1985 года апреля месяца четвертого числа произведена запись за № 48/40.

Маша вдруг вспомнила: как-то, еще в прошлом году, она свое свидетельство о рождении разглядывала – настоящее. И обратила внимание, что выдан документ только в середине апреля, хотя она родилась в феврале. Еще спросила тогда у родителей: почему так долго не получали?

А они, улыбаясь, ей рассказали, что никак не могли выбрать достойного имени для своей красавицы-дочери.

Но, получается, они тут тоже наврали.

И как после всего этого любить людей, которые на самом деле ей – никто? Как продолжать им верить?.

Маша наконец выключила злосчастный суп – бульон давно выкипел, на дне остались подгоревшие рис с картошкой. Кастрюля тоже выглядела ужасно – вся почернела от копоти. В другой день девочка бы расстроилась, потому что мама всегда ругала ее за «безрукость», но сегодня ей было совершенно наплевать. Больше того: очень хотелось разнести к чертям весь любимый мамин уют. Все эти тщательно отполированные бокалы и хрустальные салатницы в горке, безупречный порядок мисочек и кастрюль, стройные ряды тарелок на сушке.

Но Маша все же не стала ничего крушить. Просто поставила в раковину безнадежно обугленную кастрюльку. Бросила злосчастную папку на столе. Оделась. И ушла. Брела по знакомым улицам и вспоминала, вспоминала…

Вот детская площадка, совсем рядом с домом. Горка, качели, еще и шведская стенка, и турник.