Жесткий вариант

 — Преступность там связана с внутриполитической ситуацией. Об этом я сужу по нескольким совершенно необъяснимым терактам: в январе — взрыв на автовокзале, в феврале — расстрел автобуса с ночной сменой хлебозавода, в марте — угон погранкатера из Бейсугского лимана, в апреле — три убийства совершенно не причастных ни к коммерческим, ни к властным структурам лиц. А дальше — эхо как в лесу: в мае — трехдневная предупредительная забастовка докеров, в июне, накануне президентских выборов, — демонстрация протеста против местных властей, побоища перед мэрией и ГУВД, и как результат — шестьдесят три процента голосов за оппозицию…

Я слушал генерала вполуха, разглядывая красивых девушек на улицах столицы: лекции о внутриполитическом положении мне осточертели не меньше, чем о внешнеполитическом.

Мне нужно точно знать, в кого стрелять. А от этих лекций возникало желание стрелять во всех сразу.

Из всего, о чем говорил Рудин, можно было сделать только один вывод: его продвижение по лестнице в рай зависит от успеха этой операции.

Иначе с чего бы он стал забесплатно поить меня кефиром в эмвэдэшной столовой?

«Пойми, сынок, — ощутимо звучало в подтексте его спича, — мне эти ваши происки ЦРУ и МОСААД не нужны, я на них ФБР положил, выражаясь сервисно и интеллиджентно. Я тебя у Коробейникова одолжил и хочу использовать, как презерватив: одноразово, но с полной нагрузкой».

Я поблагодарил Рудина за кефир, после чего мы пошли в оперативный отдел, где я был представлен полковнику Хадынину — долговязому жилистому мужику в парадной милицейской рубашке.

— Садись, — панибратски махнул он рукой, как только за Рудиным закрылась дверь маленького кабинета с большим вентилятором-подхалимом на полу. — Выпить хочешь?

— Не употребляю.

— Я о минералке…

От минералки из холодильника я не отказался, подавив желание рассмеяться в ответ на грубую ментовскую уловку.

— Лекцию о международном положении прослушал? — усмехнулся Хадынин, осушив стакан.

— Так точно."

"— Вот и хорошо. А теперь забудь и послушай, что тебе расскажу я… В июне мы получили ориентировку Интерпола, что из Южной Америки в Западную Европу русскоэмигрантскими и израильскими «углами», осевшими в Бельгии, будет перебрасываться морским путем полтора центнера кокаина.

Товар должен был прибыть через Хельсинки в Питер. Мы устроили засаду, но в ожидаемом грузовике оказались… компьютеры из Тайваня. То ли бельгийский осведомитель сработал неточно, то ли от его имени нас дезориентировали во времени — проморгали, одним словом.