Женщины Цезаря

 – Я лишаю тебя возможности оправдать целый год полного бездействия! Отправляйся домой, Марк Кальпурний Бибул, следи за небесами! Солнце как раз закатилось для худшего консула в истории Республики! И благодари свои звезды, что я не вношу закон о вычеркивании твоего имени из фасций и не заменяю его консульством Юлия и Цезаря!

Жалкий, унылый, сердитый, зачахший, Бибул повернулся и заковылял прочь, не дожидаясь попутчиков. Около Государственного дома Цезарь щедро заплатил своим ликторам, поблагодарил их за год преданной службы, а потом спросил Фабия, согласен ли он и другие сопровождать его в Италийскую Галлию, где он будет проконсулом.

Помпей и Красс оказались рядом, следуя за высокой фигурой Цезаря, исчезающей в туманных сумерках.

– Ну, Марк, когда мы с тобой были консулами, у нас получилось лучше, чем у Цезаря с Бибулом, хотя мы и не нравились друг другу, – сказал Помпей.

– Ему не везло каждый раз, когда Бибул становился его коллегой на всех старших должностях.

– Кто может его винить в этом? Ведь его хотели просто разорвать на куски. – Некоторое время Помпей шел молча, потом опять заговорил: – Ты понял его речь, Красс?

– Думаю, понял. Во всяком случае, то, что лежит на поверхности.

– Признаюсь, я ничего не понял. Его речь звучала мрачно. Словно он предупреждал нас. И что он имел в виду, когда сказал, что «покажет миру»?

Красс повернул голову и вдруг широко улыбнулся:

– У меня такое странное чувство, Магн, что однажды ты это узнаешь.

В мартовские иды женщины Государственного дома устроили званый обед. Шесть весталок, Аврелия, Сервилия, Кальпурния и Юлия собрались в столовой, надеясь приятно провести время.

Как хозяйка дома (Кальпурния и не мечтала взять на себя эту роль), Аврелия подала всевозможные деликатесы, включая сласти для детей, липкие от меда и начиненные орехами. После обеда Квинтилию, Юнию и Корнелию Мерулу отослали в перистиль играть, а взрослые женщины удобно расположились в креслах. Теперь никто из детей не мог их подслушать.

– Цезарь уже более двух месяцев на Марсовом поле, – сказала Фабия, выглядевшая усталой от забот.