Женщины Цезаря

Затем он произнес свое прощальное слово, над которым размышлял несколько дней, так и не решив, что именно сказать. Пусть его прощание будет кратким. Пусть оно не будет иметь ничего общего с этим ужасным консульством, которое наконец-то закончилось.

– Я – римский патриций из рода Юлиев. Мои предки служили Риму со времен царя Нумы Помпилия. Я, в свою очередь, служил Риму как flamen Dialis, как курульный эдил, как судья, как великий понтифик, как городской претор, как проконсул в Дальней Испании и как старший консул.

Все – in suo anno, в положенное время. Я вошел в сенат более двадцати четырех лет назад и наблюдал, как его сила убывает – так же неотвратимо, как убывает жизненная сила в стареющем человеке. Ибо сегодня сенат – это глубокий старик. Урожай созревает и убирается. В один год он богатый, в другой – случается недород. Я видел зернохранилища Рима полными и видел их пустыми. Я был свидетелем первого настоящего диктаторского правления в Риме. Я видел бесправных плебейских трибунов и был свидетелем расцвета трибуната. Я видел Римский форум, освещенный неподвижной холодной луной, молчаливый, как могила. Я видел Римский форум, залитый кровью. Я видел ростру, ощетинившуюся человеческими головами. Я видел, как дом Юпитера Всеблагого Всесильного рухнул в пламени, и видел, как он вновь возродился. И я видел появление новой силы – безымянных, доведенных до нищеты воинов, которым после окончания службы приходилось умолять отечество дать им пенсию. И очень часто я видел, как им отказывают. Я жил в переломное время, ибо с тех пор, как я родился – сорок один год назад, – Рим очень сильно изменился. К его владениям добавились провинции Киликия, Киренаика, Вифиния-Понт и Сирия. Прежние провинции теперь не узнать. В мое время Срединное море стало воистину Нашим морем. Наше море – из конца в конец. Гражданская война прокатилась по всей Италии, и не один раз, а семь. За мою жизнь римлянин впервые обратил войска против своего города. Против Рима, его родины. И Луций Корнелий Сулла не был последним, кто сделал это. Но за всю мою жизнь ни один иноземный враг не ступил на италийскую землю. Могущественный царь, который боролся с Римом двадцать пять лет, потерпел поражение и умер. Он стоил Риму жизни почти ста тысяч граждан. Но даже он не обошелся Риму так дорого, как гражданские войны. Все это случилось только на моем веку. Я видел, как храбро умирают люди, слышал предсмертные стоны; я видел децимацию и распятие.